Они поспешили по коридорам Уайтхолла к лестнице Старого дворца, где у пристани их ожидала баржа Скай. Баржа устремилась вниз по реке к Гринвуду, и вскоре Скай ворвалась в дом, чтобы переодеться. Служанки быстро упаковали ее платье, и последние чемоданы были отправлены в гавань, где ожидал флагман флота Скай «Чайка». Эдмон де Бомон уже был на корабле: он попрощался с королевой прошлым вечером.
Скай переоделась в костюм, который она обыкновенно носила на корабле: легкую шерстяную черную юбку-брюки, телесного цвета шерстяные чулки, черные кожаные ботинки, кремового цвета шелковую блузу и широкий кожаный пояс с серебряной пряжкой. Черные волосы были заплетены в толстую косу, чтобы не лезли в глаза. Адам следил за тем, как она переодевалась, вручая ей вместо отосланной на корабль Дейзи предметы туалета.
— Не сопровождай меня на корабль, — сказала ему Скай. — Я не вынесу зрелища того, как будет уменьшаться твоя фигура, когда корабль будет отплывать все дальше от берега.
Он кивнул, понимая и внутренне соглашаясь с ней. Лучше всего им попрощаться наедине.
— Я отвезу Мурроу и Робина в Уайтхолл и завтра прослежу за тем, чтобы леди Сесили и Виллоу благополучно отбыли в Девон.
— Ты приглядишь за детьми вместо меня, Адам? Не только в Англии, но и в Ирландии. Мой брат Майкл — хороший человек, но он священник, и дядя Симус стар, даже слишком стар, чтобы отвечать за все. А мой сын Эван должен быть под влиянием настоящего мужчины. — Она прижалась к его широкой груди. — Мои дети! — разрыдалась она. — Так трудно расставаться со всеми, но дети еще слишком малы, чтобы привыкнуть ко мне. Пожалуйста, присмотри за ними, Адам, тебе я могу доверять!
— Ты будешь писать мне, — сказал он. Это было скорее приказание, чем вопрос.
— Напишу, — ответила она.
— Я буду молиться за нас обоих, — тихо сказал он, и она удивленно взглянула на него. Он рассмеялся. — Я знаю, Скай, что мужчины редко говорят о Боге, но я верующий, и я в самом деле молюсь.
Слезы снова увлажнили ее ресницы.
— Я тоже буду молиться за нас, дорогой. Я буду молиться за то, чтобы ты нашел женщину, которую полюбишь!
Он улыбнулся ей, и их губы сомкнулись в нежнейшем поцелуе. Они словно слились друг с другом так, что нельзя было различить, где кончаются одни и начинаются другие. Она хотела бы, чтобы этот поцелуй никогда не кончался, ибо прикосновение его губ унесло ее в этот раз за пределы известного ей мира — в какой-то другой мир, сотканный из света и любви, столь чистый, что она не представляла, смогут ли они, или хотя бы один из них, снова в нем очутиться когда-либо.
Вот почему она заупрямилась, когда он с неохотой оторвал свои губы от ее и поднял голову. Его рука охватила ее талию, и он легонько коснулся пальцами другой ее щеки.
— Прощай, Скай О'Малли, прощай, до следующей встречи.
Адам де Мариско повернулся и вышел.
Какое-то мгновение Скай стояла, прикованная к полу, настолько переполненная чувством утраты, что ее сердце, казалось, разорвется. Если он и был глупцом, то она глупее его. Ей следовало заставить его жениться на ней! А теперь было слишком поздно.
— Мама?
Скай повернулась на голос и, взглянув вниз, увидела стоящих перед ней сыновей.
— Мурроу, Робби! — воскликнула она.
— Мы пришли попрощаться с тобой, мама, — сказал Мурроу. — Лорд де Мариско отвезет нас сейчас в Уайтхолл.
Она наклонилась, чтобы обнять старшего сына, а затем, выпрямившись, взяла его голову в руки.
— Я горжусь тобой, Мурроу О'Флахерти, — проговорила она, — ты хороший мальчик, и я люблю тебя. Помни о нашем разговоре и веди себя соответственно. Только ты сам можешь добыть свои земли, мой сын. Я буду гордиться тобой. — Тут она быстро поцеловала его и выпустила из рук.
Глаза Мурроу были влажны, но он мужественно преодолел желание расплакаться.
— Я буду достоин твоей гордости, мама. Когда ты устроишься, можно мне будет приехать?
— Вы все сможете приехать ко мне, — пообещала она и повернулась к младшему сыну.
Робби бросился в ее объятия, и, хотя он не вымолвил ни слова, его плечи содрогались. Скай ждала, пока он успокоится. Как и его отец, Робби был наделен сильным чувством собственного достоинства. Наконец он взглянул на нее и дрожащим голосом сказал:
— Папе это не понравилось бы, мама. Он не одобрил бы королеву, оторвавшую тебя от детей.
— Да, Робби, — согласилась она. — Джеффри не понравились бы действия королевы, но он бы принял ее решение и исполнял бы его, потому что твой папа был одним из самых преданных слуг королевы. Как бы ты ни переживал, я рассчитываю, что ты поступишь так, как поступил бы папа. Он принял бы выбор королевы, и ты должен принять его. Он принял бы его с мужеством, и ты должен быть мужественен. — Она нежно пригладила его волнистые светлые волосы. — Ты приедешь ко мне, мой граф, после того как я устроюсь?
— Если позволит королева, мама, — ответил он, и она, улыбнувшись, ласково поцеловала его.
— Я горжусь твоим братом и горжусь тобой, Робби.
Ты самый юный паж при дворе, и, несмотря на это, ты, как говорит сама королева, самый лучший из пажей. Продолжай и дальше прославлять имя Саутвудов, мой сын.
