— Doucette, — сказал он, — можно ли быть столь умной и столь наивной? Женщина не может быть хозяйкой собственной судьбы, даже ваша королева. Всегда кто-то решает за нее, иначе Елизавета Тюдор давно вышла бы замуж за своего конюха. А вы подчиняетесь английской королеве, и она отдаст вас мне, не особенно раздумывая. Итак, вы будете подчиняться мне. — Его зеленые глаза блеснули. — И мне нужна послушная жена, Скай.
Она села, ее прекрасное лицо было искажено яростью.
— Послушная жена? — Она спрыгнула на пол с другой стороны кровати. — С какой стати, вы, напыщенная французская задница?! Подчиняться вам? Да я скорее подчинюсь дьяволу! Елизавета может отдать меня в жены вам, но вам придется пожалеть об этом, Никола Сент-Адриан!
Он ухмыльнулся и одним прыжком оказался на постели.
— Идите в постель, doucette, — сказал он обманчиво упрашивающим тоном.
— А-а-а-а! — вскрикнула она в отчаянии. — Вы не поняли ни слова из сказанного мной, Никола! Вы совершенно невозможны! Я никогда не выйду замуж за вас! — Скай в ярости топнула ножкой, как бы ставя точку.
Вытянув руку, он, как железными тисками, ухватил ее за локоть и повалил на себя.
— Это вы, вы, упрямая, вздорная лошадка, не услышали ни слова из того, что я сказал! Я хочу, чтобы вы стали моей женой. Боже мой, женщина, вы так оскорблены, будто я сделал вам непристойное предложение!
— С меня хватит мужей! — крикнула она. — Любила я их или нет — они все погибали, и тем хуже, если я любила их.
— Так вы любите меня! — прокричал он в Ответ, и лицо его озарилось радостью.
— Я вас ненавижу! Вы — невежественны, упрямы, невозможны и полностью не способны к взаимопониманию!
— Вы любите меня! — Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от ее.
— Нет! — Она стала вырываться.
— Вы любите меня! — Он навалился на нее, и она оказалась совершенно беспомощной под его тяжестью.
— Никогда в жизни!
«Черт бы его побрал», — подумала Скай.
— Вы любите меня, — тихо сказал он, и его губы запечатлели на ее губах страстный поцелуй.
Она попыталась еще оттолкнуть его, но, поняв, что это бесполезно, отказалась от борьбы, вытянувшись на постели. Она ничего не даст ему, ему придется разочароваться. Он нравился ей, и, видит Бог, это с ее стороны была более чем приязнь, но она не могла, нет, она не должна поддаваться своим желаниям. Она приносила мужьям несчастье, и у нее остались дети в Англии.
— Doucette, doucette, — шептал он, и она содрогнулась. Скай отвернула лицо, чувствуя, как на глаза набегают слезы.
— Негодяй, злодей, — тихо сказала она, — как вы можете так обращаться со мной, Никола? Вы говорите, что любите меня, и подвергаете такой пытке.
— Я только хочу, чтобы вы прислушались к своему сердцу, Скай, — ответил он, а его руки уже ласкали ее груди, нежно и ласково.
Скай почувствовала, как они начинают набухать и напрягаться от желания, которое он всегда возбуждал в ней. Ее соски были настолько чувствительны, что даже нежная ткань ночной рубашки заставляла их подниматься.
— Да, вы возбуждаете во мне похоть, — сказала она в отчаянии, — но не любовь!
— Это только начало, doucette. — Его пальцы осторожно расстегивали маленькие перламутровые пуговички, и, расстегнув платье, он начал целовать ее грудь.
— Нет! — Ее голос сорвался. Боже, она готова была взорваться от желания.
— Тес, любовь моя, — спокойно ответил он, — тише! — И он снова начал целовать ее. Его горячие и страстные поцелуи расслабляли ее волю. Она начала отвечать ему медленными, нежными поцелуями. Она ощутила его мягкое дыхание, когда его губы раздвинули ее и бархатный кончик его языка начал странствовать по нежной чувственной пещере ее рта.
Его губы передвинулись к ее груди, его щетина царапала ее шелковистую кожу. Его язык пробежал по ложбинке между ее прелестями и начал окольцовывать поочередно каждый сосок. Дрожь наслаждения пронеслась по Скай, и она начала постанывать. Она протянула руку и стала гладить его затылок. Теперь, когда ее искусные пальцы взялись за его плоть, пришла его очередь стонать от наслаждения.
Скай расстегнула его белую шелковую рубашку, и ее пальцы скользнули по гладкой коже его плеч и рук.
Затем она снова обхватила его за шею и привлекла к себе. Он простонал, когда его грудь коснулась ее полных грудей и он ощутил их нежность.
— О, doucette, вот для чего вы созданы: любить мужчину и быть им любимой.
— Вы слишком много говорите о любви, Никола, — поддразнила она его, и он хмыкнул.
— Я заставлю вас заплатить за это оскорбление, — пригрозил он.
— Вот как? — продолжала она. — И как же отомстите?
— Буду любить вас до тех пор, пока вы не попросите пощады.
— Я никогда не запрошу пощады, Никола, — спокойно сказала она, — я всегда выходила победительницей из битвы. Он рассмеялся над ее, по его мнению, самонадеянностью.
— Doucette, вы женщина, а женщины не сражаются. Женщины — нежные создания, их должно лелеять. Женщин нужно защищать, любить и восхищаться ими. Так устроен мир.
Скай оттолкнула его, и от неожиданности он откатился на спину. Она села и, глядя прямо на него, сказала:
