— В печку тоже нельзя. Один раз я их спрятал в печь, а мама пришла и затопила — они и сгорели. Я их лучше на шкаф положу, — говорит Мишка.
Мишка взобрался на стул и положил фанерку на шкаф.
— Ты ведь знаешь, какой Дружок, — говорит Мишка. — Он всегда мои вещи хватает! Помнишь, он затащил мой левый ботинок, так что мы его нигде найти не могли. Пришлось мне тогда три дня ходить в валенках, пока другие ботинки не купили. На дворе теплынь, а я хожу в валенках, как будто обмороженный! А потом уже, когда купили другие ботинки, мы этот ботинок, который один остался, выбросили, потому что кому он нужен — один ботинок! А когда его выбросили, отыскался тот ботинок, который потерялся. Оказалось — его Дружок затащил на кухню под печь. Ну, мы и этот ботинок выбросили, потому что если б первый не выбросили, то и второй бы не выбросили, а раз первый выбросили, то и второй выбросили. Так оба и выбросили.
Я говорю:
— Довольно тебе болтать! Одевайся скорее, ехать надо.
Мишка оделся, мы взяли топор и помчались на вокзал. А тут поезд как раз ушел, так что пришлось нам дожидаться другого. Ну ничего, дождались, поехали. Ехали, ехали, наконец приехали. Слезли в Горелкине и пошли прямо к лесничему. Он дал нам квитанцию на две елки, показал делянку, где разрешалось рубить, и мы пошли в лес. Елок кругом много, только Мишке они все не нравились.
— Я такой человек, — хвалился он, — уж если поехал в лес, то срублю самую лучшую елку, а то и ездить не стоит.
Забрались мы в самую чащу.
— Надо рубить поскорей, — говорю я. — Скоро и темнеть начнет.
— Что ж рубить, когда нечего рубить!
— Да вот, — говорю, — хорошая елка.
Мишка осмотрел елку со всех сторон и говорит:
— Она, конечно, хорошая, только не совсем. По правде сказать, совсем нехорошая: куцая.
— Как это — куцая?
— Верхушка у нее короткая. Мне такой елки и даром не надо!
Нашли мы другую елку.
— А эта хромая, — говорит Мишка.
— Как — хромая?
— Так, хромая. Видишь, у нее нога внизу закривляется.
— Какая нога?
— Ну, ствол.
— Ствол! Так бы и говорил!
Нашли мы еще одну елку.
— Лысая, — говорит Мишка.
— Сам ты лысый! Как это елка может быть лысая?
— Конечно, лысая! Видишь, какая она реденькая, вся просвечивает. Один ствол виден. Просто не елка, а палка!
И так все время: то лысая, то хромая, то еще какая-нибудь!
— Ну, — говорю, — тебя слушать — до ночи елки не срубишь!
Нашел себе подходящую елочку, срубил и отдал топор Мишке:
— Руби поскорей, нам домой ехать пора.
А он словно весь лес взялся обыскать. Уж я и просил его, и бранил ничего не помогало. Наконец он нашел елку по своему вкусу, срубил, и мы пошли обратно на станцию. Шли, шли, а лес все не кончается.
— Может, мы не в ту сторону идем? — говорит Мишка.
Пошли мы в другую сторону. Шли, шли — все лес да лес! Тут и темнеть начало, Мы давай сворачивать то в одну сторону, то в другую. Заплутались совсем.
— Вот видишь, — говорю, — что ты наделал!
— Что же я наделал? Я ведь не виноват, что так скоро наступил вечер. А сколько ты елку выбирал? А дома сколько возился? Вот придется из-за тебя в лесу ночевать!
— Что ты! — испугался Мишка. — Ведь ребята сегодня придут. Надо искать дорогу.
Скоро стемнело совсем. На небе засверкала луна. Черные стволы деревьев стояли, как великаны, вокруг. За каждым деревом нам чудились волки, Мы остановились и боялись идти вперед.
— Давай кричать! — говорит Мишка.
Тут мы как закричим вместе:
— Ау!
«Ау!» — ответило эхо.
— Ау! Ау-у! — закричали мы снова что было силы.
«Ау! Ау-у!» — повторило эхо.
— Может быть, нам лучше не кричать? — говорит Мишка.
— Почему?
— Еще волки услышат и прибегут.
— Тут, наверно, никаких волков нет.
— А вдруг есть! Лучше пойдем скорее.
Я говорю:
— Давай прямо идти, а то мы никак на дорогу не выберемся.
Пошли мы снова. Мишка все оглядывался и спрашивал:
— А что делать, когда нападают волки, если ружья нет?
— Бросать в них горящие головешки, — говорю я.
— А где их брать, эти головешки?
— Развести костер — вот тебе и головешки.
— А у тебя есть спички?
— Нету.
— А они на дерево могут влезть?
— Кто?
— Да волки.
— Волки? Нет, не могут.
— Тогда, если на нас нападут волки, мы залезем на дерево и будем сидеть до утра.
— Что ты! Разве просидишь на дереве до утра!
— Почему не просидишь?
— Замерзнешь и свалишься.
— Почему замерзнешь? Нам ведь не холодно.
— Нам не холодно, потому что мы двигаемся, а попробуй посиди на дереве без движения — сразу замерзнешь.
— А зачем сидеть без движения? — говорит Мишка. — Можно сидеть и ногами дрыгать.
— Это устанешь — целую ночь на дереве ногами дрыгать!
Мы продирались сквозь густые кустарники, спотыкались о пни, тонули по колено в снегу. Идти становилось трудней и трудней. Мы очень устали.
— Давай бросим елки! — говорю я.
— Жалко, — говорит Мишка. — Ко мне ребята сегодня придут. Как же я без елки буду?
— Тут нам бы самим, — говорю, — выбраться! Чего еще о елках думать!
— Постой, — говорит Мишка. — Надо одному вперед идти и протаптывать дорогу, тогда другому будет легче. Будем меняться по очереди.
