Мы с Мишкой отвернулись и стали смотреть в окно. Сначала все было хорошо, только колеса постукивали да паровоз пыхтел впереди. Потом под лавкой послышался шорох и начало что-то скрестись, словно мышь.
— Это Дружок! — зашептал Мишка. — А что, если проводник придет?
— Ничего, может быть, он и не услышит.
— А если Дружок лаять начнет?
Дружок потихоньку скребся, будто хотел проскрести в чемодане дырку.
— Ай, мамочка, мышь! — завизжала эта егоза Леночка и стала поджимать под себя ноги.
— Что ты выдумываешь! — сказала тетя Надя. — Откуда тут мышь?
— А вот послушай! Послушай!
Тут Мишка изо всех сил стал кашлять и толкать чемодан ногой. Дружок на минуту успокоился, потом потихоньку заскулил. Все удивленно переглянулись, а Мишка поскорей стал тереть по стеклу пальцем так, чтоб стекло визжало. Дядя Федя посмотрел на Мишку строго и сказал:
— Мальчик, перестань! Это на нервы действует.
В это время сзади кто-то заиграл на гармошке, и Дружка не стало слышно. Мы обрадовались. Но гармошка скоро утихла.
— Давай будем песни петь! — шепчет Мишка.
— Неудобно, — говорю я.
— Ну, давай громко стихи читать.
— Ну, давай. Начинай.
Из-под лавки раздался писк. Мишка закашлял и поскорее начал стихи:
В вагоне раздался смех. Кто-то сказал:
— На дворе скоро осень, а у нас тут весна начинается!
Леночка стала хихикать и говорить:
— Какие мальчишки смешные! То скребутся, как мыши, то по стеклу пальцами скрипят, то стихи читают.
Но Мишка ни на кого не обращал внимания. Когда это стихотворение кончилось, он начал другое и отбивал такт ногами:
— Ну, вот и лето пришло: сирень, видите ли, распустилась! — шутили пассажиры.
А у Мишки без всякого предупреждения грянула зима:
А потом почему-то все пошло шиворот-навыворот и после зимы наступила вдруг осень:
Тут Дружок жалобно завыл в чемодане, и Мишка закричал что было силы:
Старушка, которая дремала напротив, проснулась, закивала головой и говорит:
— Верно, деточка, верно! Рано осень к нам пришла. Еще ребятишкам погулять хочется, погреться на солнышке, а тут осень! Ты, миленький, хорошо стишки говоришь, хорошо!
И она принялась гладить Мишку по голове. Мишка незаметно толкнул меня под лавкой ногой, чтоб я продолжал чтение, а у меня, как нарочно, все стихи выскочили из головы, только одна песня вертелась. Недолго раздумывая я гаркнул что было силы на манер стихов:
Дядя Федя поморщился:
— Вот наказание! Еще один исполнитель нашелся!
А Леночка надула губки и говорит:
— Фи! Нашел что читать! Какие-то сени!
А я отбарабанил эту песню два раза подряд и принялся за другую:
— Вот бы тебя засадить куда-нибудь, чтоб ты не портил людям нервы! — проворчал дядя Федя.
— Ты не волнуйся, — говорила ему тетя Надя. — Ребята стишки повторяют, что тут такого?
Но дядя Федя все-таки волновался и тер рукой лоб, будто у него голова болела. Я замолчал, но тут Мишка пришел на помощь и стал читать с выражением:
— О! — засмеялись в вагоне. — На Украину попал! Куда-то еще залетит?
На остановке вошли новые пассажиры:
— Ого, да тут стихи читают! Весело будет ехать.
А Мишка уже путешествовал по Кавказу:
Так он объехал чуть ли не весь свет и попал даже на Север. Там он охрип и снова стал толкать меня под лавкой ногой. Я никак не мог припомнить, какие еще бывают стихи, и опять принялся за песню:
Леночка засмеялась:
— А этот все какие-то песни читает!
— А я виноват, что Мишка все стихи перечитал? — сказал я и принялся за новую песню:
— Нет, братец, — проворчал дядя Федя, — если будешь так донимать всех своими стихами, то не сносить тебе головы!
