— Как это вы меня вызвали? — удивилась Генина мама. — Меня никто не вызывал. Я сама пришла.
— Разве вы не получили мою записку? — спросила учительница.
— Нет.
— Странно! — сказала Антонина Ивановна. — Я еще позавчера велела Гене передать вам записку.
— Может быть, вы ошиблись? Вы, наверно, кому-нибудь другому велели, а не Гене.
— Нет. Как же я могла ошибиться?
— Почему же Гена не передал мне?
— Надо будет у него об этом спросить, — сказала Антонина Ивановна. — А сейчас я хотела выяснить, почему Гена стал хуже учиться. Мне непонятно, почему он дома уроки не делает.
— Что же здесь непонятного? — усмехнулась Генина мама. — Сами заставляете детей собирать лом, а потом удивляетесь, почему дети уроки не делают.
— При чем же здесь лом? — удивилась учительница.
— Как — при чем? Когда же им делать уроки, если нужно лом собирать? Вы бы сами подумали.
— Что-то я вас не совсем понимаю. Мы не перегружаем учащихся этой работой. В сборе металлолома они участвуют один раз в неделю. Это не может повредить их занятиям.
— Ха-ха-ха! Раз в неделю! — засмеялась Генина мама. — Да они каждый день собирают. Гена собрал почти целую тонну.
— Кто вам сказал?
— Гена.
— Ах так! Если хотите знать, то ваш Гена не то что тонну, а ни килограмма не собрал, ни грамма, ни полграмма! — с возмущением сказала учительница.
— Как вы можете так говорить! — вспылила Генина мама. — Он мальчик честный, он не станет обманывать. Вы ведь сами поставили его в пример всему классу и повесили на Доску почета.
— На Доску почета?! — воскликнула Антонина Ивановна. — Как же я могла поместить Гену на Доску почета, если он даже ни разу не участвовал в сборе металлолома?! В первый раз сказал, что у него заболела сестренка воспалением легких… У вас болела дочь воспалением легких?
— Какая дочь? У меня нет никакой дочери!
— Вот видите! А Гена сказал — заболела сестренка воспалением легких и мама послала в больницу отнести апельсин.
— Ну подумайте только! — сказала мама. — Выдумал апельсин какой-то. Значит, он все время меня обманывал! Наверное, и сегодня не пошел собирать лом?
— Кто же сегодня собирает лом! — ответила учительница. — Сегодня четверг, а сбор лома проводится у нас по субботам. В субботу мы нарочно отпускаем ребят пораньше.
От волнения Генина мама даже забыла попрощаться с учительницей и бросилась поскорей домой. Она не знала, что думать, что делать. От горя у нее даже заболела голова. Когда вернулся с работы Генин папа, мама сейчас же рассказала ему обо всем. Услыхав такую новость, папа ужасно расстроился и разволновался.
Мама принялась успокаивать его, но он не хотел успокаиваться и метался по комнате, как разъяренный тигр.
— Подумать только! — кричал он, хватаясь за голову руками. — Значит, он только и делал, что катался на санках, а нам говорил, что ходит собирать лом. Так врать, а! Хорошо воспитали сыночка, нечего сказать!
— Но мы же не учили его обманывать! — сказала мама.
— Этого еще не хватало! — ответил папа. — Ну, пусть он только вернется, я ему покажу!
Однако Гена долго не приходил. В этот день он ушел со своим другом Гошей далеко, в парк культуры, и они катались там на берегу реки с откосов. Это было очень увлекательное занятие, и они никак не могли накататься досыта.
Было совсем поздно, когда Гена наконец явился домой. Он с головы до ног извалялся в снегу и дышал от усталости, словно лошадь. Его круглое лицо так и пылало жаром, шапка налезла на глаза, и, для того чтоб хоть что-нибудь видеть, ему приходилось запрокидывать назад голову.
Мама и папа тут же подбежали к нему и стали помогать снять пальто, а когда сняли, от Гены повалил кверху пар.
— Бедненький! Ишь как натрудился-то! — сказал папа. — У него вся рубашка мокрая!
— Да, — сказал Гена. — Сегодня я сто пятьдесят килограммов железа собрал.
— Сколько, сколько?
— Сто пятьдесят.
— Ну, герой! — развел руками отец. — Надо подсчитать, сколько всего получится.
Папа взял свою записную книжечку и стал подсчитывать:
— В первый день ты собрал сорок три килограмма, на следующий еще пятьдесят — вместе девяносто три, на третий день шестьдесят четыре — получится сто пятьдесят семь, потом еще шестьдесят девять — это будет… это будет…
— Двести двадцать шесть, — подсказал Гена.
— Правильно! — подтвердил папа. — Считаем дальше…
Так он считал, считал, и у него получилась целая тонна, да еще с лишним.
— Смотри, — с удивлением сказал он. — Целую тонну железа собрал! Это ж надо! Кто же ты теперь у нас?
— Наверное, отличник или ударник, не знаю точно, — ответил Гена.
— Не знаешь? А я знаю! — закричал вдруг отец и стукнул кулаком по столу. — Ты плут! Мошенник! Трутень ты, вот кто! Тунеядец!
— Какой ту-тунеядец? — заикаясь от испуга, спросил Гена.
— Не знаешь, какие тунеядцы бывают?
— Не-не-не знаю.
— Ну, это те, которые сами не трудятся, а норовят устроиться так, чтоб за них другие работали.
— Я не норовю… не норовлю, — пролепетал Гена.
— Не норовишь? — закричал отец страшным голосом. — А кто каждый день на санках катается, а дома врет, будто лом собирает? Где записка? Признавайся, негодный!
— Какая за-за-записка?
