— О том я уже ведаю, — пробормотал Кондратий Фомич, пробежав глазами поданную Софьюшкой грамотку от сына боярского. — Из Москвы мне отписывали. И ещё требуют, чтобы ты сама явилась к государю сразу же, как прибудешь.
А ты, Джонатан, уж не зимовать ли здесь собрался? — обратился воевода к папеньке. В этот раз толмач перетолмачивал на английский, поэтому мы отлично понимали, о чём шёл разговор.
— Хочу проситься под руку государя московского, — просто ответил отец. — Если будет на то его дозволение.
— Вот и ладно, — прихлопнул рукой воевода. — Как санный путь установится, дам вам грамотку подорожную, да и езжайте с богом.
У Соньки сразу огорчение на всю голову, потому что она уже размечталась, пока река свободна ото льда, проехать на моторке до Вологды, откуда куда как ближе до Москвы. А мне спокойнее – помню, что нам тут большое хозяйство закладывать, потому что теперь с нас не слезут, пока не вынудят наладить морское хождение своих купцов на своих же судах хотя бы до Европы. Нет, сам я кораблестроение затевать не рвусь, но те же флейты или пинасы можно и в заграницах купить или заказать, если на средства заинтересованной стороны, а уж капитанов для них мы подготовим потихоньку. Та же Кэти… Хотя, ей ещё второй класс обычной школы нужно закончить, а то образование у сестрёнки чересчур однобокое.
Навесы для сушки леса Иван уже возвёл. Не своими руками, конечно, нанял плотницкую артель. Теперь мужики по склону от протоки затягивали туда бревна, сортируя по размеру и виду древесины:
— Опять ситовое, — закручинился рослый парень, пристукнув обухом топора по хлысту, который собирались обвязывать канатом. — Не бери больше плотов у Векши, — это он уже к Ивану повернулся.
— Дуб куда сложили? — сразу ввинтилась Сонька.
— Дуб в плотах не гоняют, краса-девица, — широко улыбнулся парень. — А меня Степаном кличут.
— Соня, — представилась Софочка и мышкой юркнула в глубины нашего сознания. Какая-то она в последнее время стеснительная. То есть, снова мне отдуваться.
— Поведайте мне, милый юноша, о здешних сортах древесины и пригодности к деланию из них судов морских и речных, — сразу взял я преподавательский тон, ненароком употребив в обращении множественное число. Это во времена-то когда даже царю тыкают!
— Из сосны делают, милая. Из кондовой сосны. Той, что выросла на высоких сухих местах. А пригоняют сюда плотами ещё ель и пихту. Да зимами их же окрест рубят и лошадьми привозят. Ель тоже на корабли годится, но в работе не каждый раз хороша. Плотник помирал, говорил: "Всем прощаю, но елевому сучку – никогда". Пихту же больше на бочки переводят или для красоты, если нужно что-то фигуристое вырезать. А сосна, если с умом её расколоть, и в наборе и в обшивке многие годы служит.
— Что значит "с умом"? — не поняла Сонька. Я притих – растёт ребёнок. И вопросы задаёт дельные.
— Сама погляди, — Степан подошёл к комлю здоровенного хлыста и принялся точными ударами топора обрабатывать торец, как бы делая срез. Вскоре стало отчётливо видно – в центральной части бревна древесина выглядит иначе, чем у боковой поверхности. — Вот есть ядрень, и есть заболонь, и каждая на своем месте хороша.
Где-то там, в глубине нашего сознания затосковала Софочка. Куттер-то ей достался для флота построенный из леса приготовленного по флотским стандартам. То есть правильно выдержанного и просушенного, а при переделке носа и кормы мы брали пиломатериалы со старейшей в Британии Ипсвичской верфи – то есть гарантированно качественные. А тут и древесина не та, и с хитростями. И привычного дуба нет совсем.
"Спокойно, Соня, — подумал я прямо в разум реципиентки. — Плавают здешние мореходы по морю студеному и на из сосны построенных посудинах. А мы вообще-то по рекам ходить собираемся. Достанет нам прочности, а от гнили и червяков мы древесину тем же маслом машинным пропитывать будем," – голосом же снова обратился к Степану: – Так какое такое отличие между заболонью и ядренью?
— Ядрень жук не точит.
— А бревна шкурить за вас папа римский будет? — прикрикнул я строго Софочкиным голосом. — А то умные какие! Вань. Ситовую-то древесину прожаривал уже?
— А как жа. Что имеем, то и жарим. Вместо летучего конденсата из неё скипидар получается. В моторе он горит, и в бочках хранится, не улетучивается, — ответил наш начинающий приказчик. — А ещё под лесопилку сруб готов, и печь в избе переложили.
Печь, это хорошо. Потому что раньше она топилась по-черному, то есть с выпуском дыма прямиком в помещение. А теперь над крышей торчит труба. И ещё слип подготовлен. Пожалуй на него не одну шхуну получится вытащить, но и флейт тоже поместится. Про место для него Сонька Ивана не предупреждала, потому что решение зимовать здесь отец принял явно после общения с маменькой. У неё с отцом намерения частенько переменяются после выявления дополнительных обстоятельств. Явно ведь, прознав про предстоящую встречу старшей дочери с государем московским, родители подумали и мама решила быть рядом со старшенькой при столь ответственном разговоре.
