Он быстро побросал в сумку угольки и альбомы и, отметив для себя, как красиво ложится полоска красноватого заката на белую трубу «Филадельфии» — надо бы это нарисовать акварелью, но уже не сегодня, — побежал, разбрызгивая прибрежный ил во все стороны; видимо, его звали обедать.
Едва Дели поднялась на палубу, как почувствовала необычный, но приятный запах пищи, который разносился над рекой. Большой стол стоял на палубе под электрическим фонарем, около которого уже начинали собираться мошки и ночные бабочки. Фонарь висел на длинном шесте, прикрепленном к борту парохода.
Дели заметила, что стол был весьма красиво сервирован лучшей посудой, какая у них только была. От сервиза, которым они пользовались, уже почти ничего не осталось, многие тарелки и соусницы Дели побила за прошедшие годы. Посередине стояла большая, накрытая крышкой супница, из которой и вырывался запах мяса, приправленного чем-то пряным и острым.
— Гордо-он! — еще раз крикнула Мэг. — Мы тебя ждем!
Появился Омар, несущий на одной руке большое блюдо, закрытое металлической крышкой. В сумраке вечера его лицо казалось совершенно черным, лишь большие глаза сверкали молочной белизной да крупные зубы. Он был одет в длинную, до колен, рубаху восточного типа, а на ногах нечто похожее на белые шальвары. Он поставил блюдо на стол и слегка поклонился Дели, словно ждал приказаний.
Дели ничего не сказала, она не стала выговаривать ему за то, что не приказывала доставать лучшие тарелки и серебряные вилки. Она понимала, что Омар хотел угодить сервировкой, и не желала походить на брюзжащую старую экономку.
— Омар, такой запах, что он, наверное, чувствуется по оба берега реки. Что вы придумали такое? — спросила Дели, стараясь говорить с поваром как можно ласковее и доброжелательней.
— О, это мой секрет, — ответил Омар, обнажив белые зубы в полуулыбке.
— Секрет? Сейчас попробуем ваш секрет. Мэг, Гордон еще не вернулся?
— Вон он, уже бежит, — ответила Мэг, указав на бегущую по берегу фигуру Гордона.
— Алекс сидит за своими учебниками?
— Наверное. Или потрошит бабочек или лягушек, — с легким пренебрежением ответила Мэг.
Да, уже давно пора перестраивать «Филадельфию», расширять, если так можно выразиться. Кают всем не хватает… Теперь еще Омар появился. Ну он, допустим, будет жить где и все предыдущие жили, где A-Ли ютился — в маленькой кладовой комнате возле кухни. Даже если Алекс и Мэг с началом учебного года будут жить в городе, а не на пароходе — конечно, если Алекс хорошо сдаст экзамены и ему определят государственную стипендию, — все равно на каникулы они наверняка будут собираться на «Филадельфии» все вместе, и каждому нужна будет отдельная каюта. Совсем взрослые дети, скоро, естественно, появятся жены, Мэг выйдет замуж. И когда Дели будет лет семьдесят — восемьдесят, они всей огромной семьей будут собираться на их вечном пароходе и праздновать день рождения Дели.
Нет. Никаких восьмидесяти! Это немыслимо — восемьдесят. Если она не умрет в семьдесят, то… Дели вспомнила, что, когда была молода, она с ужасом думала, что если не умрет в семьдесят, то покончит с собой. Но сейчас эта мысль показалась ей страшно глупой. Ей нет пятидесяти, она сейчас себя чувствует достаточно молодой, почему же в семьдесят себя не чувствовать так же? Но это, конечно, снова на нее напали фантазии. Как она будет себя чувствовать в преклонных годах, она не могла сейчас знать наверняка.
Дели подошла к столу и, отодвинув плетенный из ивовых прутьев стул, присела в ожидании, когда все соберутся. Как давно они все вместе не собирались за обедом. Механик Чарли ел у себя, Брентона кормили в постели, лишь потом, когда он стал выезжать на палубу в самодельном кресле, изготовленном Чарли, он изредка подъезжал к кухне и что-нибудь, например, листья салата, хватал левой рукой, которая работала лучше правой, и засовывал себе в рот. А вместе они так редко собирались…
Может быть, в этом была виновата она, Дели. Ведь она никогда не хотела иметь много вещей, особенно красивых. Никогда у нее не было мечты о доме — большом и изящном, как у Аластера, — забитом всяческими дорогими картинами и безделушками, типа фарфоровых статуэток и настенных расписных блюд. Их дом — это пароход, а очагом, видимо, заведовала не она, а механик Чарли. Машинное отделение «Филадельфии» — вот настоящий очаг их семьи.
Оставляя мокрые следы на палубе, пробежал босой Гордон, на ходу приглаживая густые волосы. Мэг появилась, она позвала Алекса, который шел за ней, перелистывая толстую книжку и что-то бормоча себе под нос. «Зубрит класс земноводных или пресмыкающихся», — подумала Дели.
— О, как пахнет! — воскликнул Гордон. — Что это ты придумала?
— Это не я, наш новый кок.
— Новый кок? О-ля-ля! — Гордон присвистнул.
— Настоящий кок, как на большом океанском лайнере. Он такой необычный, вот увидишь, тебе наверняка захочется его нарисовать. Очень живописен… — ответила Дели, отодвигая стул от стола и приглашая Гордона сесть с ней рядом.
Гордон плюхнулся на стул и сразу же заколотил вилкой по тарелке, словно посетитель дешевого кафе:
