Не без труда они сняли с Дели блузку и юбку и, завернув в махровый халат, снесли вниз, к воде. Сестра Бейтс помогла ей снять халат, а Вики, подоткнув юбку, поддерживала Дели, когда та ступила своими тонкими ногами в прозрачную соленую воду.
Здесь было мелко – не больше фута, но вода была чистая, сверкающая на солнце.
– Знаешь, твоя мама увидела море в первый раз, когда ей было лет десять – двенадцать, – сказала Дели. – Я привезла ее, по-моему, в Глинелг… да…. чудесный белый песок…
– Сейчас там чистят канализационные трубы, – заметила Вики, – и пляж покрыт водорослями, а песок вымывается.
– Не хочу об этом слышать. Теперь осторожно, дай я встану на колени. Вот так! Теперь я сама.
Дели подняла выцветшие голубые глаза вверх, к благословенному солнцу. Каменный волнорез мешал ей видеть линию горизонта. Здесь, на отмели, вода была теплой, потому что ложилась на прогретый солнцем песок. Маленькая волна набежала сзади, окатив ее бедра. За ней – другая. Дели почувствовала, как, уходя назад, волна слизнула песок из-под ее коленей. Повернувшись лицом к морю, этому стародавнему возлюбленному, Дели ждала следующей волны.
Впереди была жизнь, а не смерть, хотя здесь, у моря, извилистая река заканчивала свой путь.
Тело, душа, воспоминания – все растворится в великом океане и, растворившись, родит к жизни новые реки.
«Время бежит, как вечный поток, вдаль унося своих сыновей…» Этот гимн пели они, молясь, у себя дома; и еще одна картинка: положив под колени красную подушечку, она стоит в церкви рядом с матерью, а до этого из трещины между кирпичами выпал яркий, красивый кусочек мха и, как полоска зеленого бархата, лег прямо на ее детскую ладонь.
Блестящая на солнце вода превратилась в сверкающий снег. Загорелись голубым светом крошечные кристаллики и откуда-то послышался музыкальный звон ледяных капель. И Дели опять оказалась высоко в Австралийских Альпах, там, где под снегом течет только что родившийся, еще невидимый ручеек; а все реки текут в море.
