Стар не пошевелился и чуть было не велел ей выйти – однако незнакомка уже расслабилась на сиденье, и он понял, что сам виноват. Стиснув зубы, он обошел машину и сел на водительское место. Уличный фонарь теперь освещал ее лицо, и Стару даже не верилось, что вчерашней ночью он видел ту же девушку. Никакого сходства с Минной.
– Я отвезу вас домой. Где вы живете?
– Домой? – удивилась она. – Я не спешу. Простите, если обидела.
– Вовсе нет. Спасибо, что пришли. Просто я осел. Вчера мне померещилось сходство между вами и одной женщиной из прошлого. Ночь, глаза слепило прожектором…
Девушка почувствовала себя задетой: ей попеняли, что она не похожа на другую.
– И всего-то? – бросила она. – Надо же!
С минуту они ехали молча.
– Вы ведь были женаты на Минне Дэвис, да? – осенило ее. – Извините, что спрашиваю.
Он гнал машину как мог, стараясь лишь, чтобы это не бросалось в глаза.
– Мы внешне разные, если вы о ней, – продолжила девушка. – Вы, наверное, имели в виду мою подругу, она больше похожа на Минну Дэвис.
Ему было уже безразлично, хотелось лишь поскорее отделаться и забыть.
– Может, она вам и нужна? – не отступала его спутница. – Мы живем по соседству.
– Вряд ли. Я запомнил ваш серебристый пояс.
– Значит, то была я.
Они уже свернули к северо-западу от бульвара Сансет и теперь взбирались вверх по каньону среди холмов. Бунгало по краям петляющей дороги светились огнями, электричество просачивалось в вечерний воздух, как радиосигналы.
– Видите огонек на вершине, самый последний? Дом Кэтлин. А я живу на той стороне. – Девушка помолчала минуту и добавила: – Остановите здесь.
– Вы же сказали – на той стороне.
– Хочу зайти к Кэтлин.
– Боюсь, я…
– Мне нужно сюда, – сказала она нетерпеливо.
Стар вышел из машины и безотчетно шагнул за ней к небольшому новому домику, почти скрытому под ветвями одинокой ивы. Позвонив в дверь, девушка обернулась попрощаться.
– Простите, что разочаровала.
Ему сделалось ее жаль – и себя вместе с ней.
– Я сам виноват. Доброй ночи.
В открывшемся дверном проеме возник треугольник света, женский голос произнес: «Кто здесь?» – и Стар поднял глаза.
В дверях стояла она: лицо, фигура, улыбка на фоне льющихся из двери лучей. Лицо Минны – та самая кожа, светящаяся, словно фосфоресцирующая, и горячий изгиб дерзких губ, и разлитая поверх всего та ликующая радость, что пленяла целое поколение зрителей.
Сердце рванулось из груди, как прошлой ночью, только в этот раз не спешило возвращаться, омытое благословенным умиротворением.
– А, Эдна, ко мне сейчас нельзя, – прозвучал тот же голос. – Я делала уборку, весь дом пропах нашатырем.
Эдна громко расхохоталась.
– Кэтлин, он тут явно по твою душу.
Глаза Стара и Кэтлин встретились и схлестнулись, на секунду замерев в любовном слиянии – неповторимом, возможном лишь в первый миг встречи. Взгляд длился, медлительный как объятие и требовательный как зов.
– Он мне позвонил, – объявила Эдна. – Похоже, решил…
Стар прервал ее, шагнув в полосу света.
– Я опасался, что вчера на студии мы обошлись с вами невежливо.
Подлинно сказанное не вмещалось ни в какие слова. Она слушала без стыда, жизнь пылала в обоих ярким пламенем – Эдна казалась частью сумрака где-то вдалеке.
– Вовсе нет, – ответила Кэтлин. Прохладный ветер играл каштановыми локонами над ее лбом. – Мы ведь зашли без спроса.
– Приглашаю вас обеих на студию – пройтись, посмотреть.
– Кто вы? Важная персона?
– Он муж Минны Дэвис, продюсер, – колко вставила Эдна, словно пересказывая редкостную шутку. – Он много чего мне наговорил. Уж точно положил на тебя глаз.
– Замолчи, Эдна, – резко оборвала ее Кэтлин.
Словно устыдившись собственной грубости, Эдна пробормотала: «Позвони мне, ладно?» – и шагнула к дороге, унося с собой тайну – замеченную ею искру, мелькнувшую между двоими во тьме.
– Я вас помню, – сказала Кэтлин Стару. – Вы нас спасали из наводнения.
Что дальше? Эдны теперь не хватало – слишком ничтожна была вещественная опора, слишком многое между ними произошло. Оба парили в небытии: его мир остался где-то вдалеке, ее мир и вовсе вмещал лишь голову идола и полураскрытую дверь.
– Вы ирландка? – попытался он выстроить мир для нее.
Она кивнула.
– Я долго жила в Лондоне. Не знала, что это заметно.
На дороге показался зеленоглазый автобус; они подождали, пока он проедет.
– Вашей подруге я, кажется, не понравился. Наверное, из-за слова «продюсер».
– Эдна здесь тоже недавно. Глупышка, но беззлобная. Уж я-то не стала бы вас бояться.
Она вгляделась в его лицо и, как все, заметила усталость, но тут же о ней забыла – из-за исходящего от Стара ощущения тепла, каким веет от яркой жаровни в прохладную ночь.
– Вам, должно быть, отбоя нет от девушек, что рвутся в актрисы.
– Все давно отчаялись и махнули рукой.
Это было неправдой – он знал, что претендентки по-прежнему осаждают его порог, но их суетливые голоса давно слились для него в невнятный гомон, неотличимый от городского шума. В их глазах он был могущественнее любых королей: монарх способен сделать королевой лишь одну, Стар – как они надеялись – многих.
