Все романы в одном томе полностью

Глория. Когда нам постоянно приходится продавать облигации, чтобы уладить счета, самое время отказаться от щедрых жестов. Кроме того, не стоит уделять так много внимания Рейчел Барнс. Ее мужу твое поведение нравится не больше, чем мне!

Энтони. Но, Глория…

Глория (сердито передразнивает). Но Глория! Этим летом подобные вещи случаются слишком уж часто – с каждой хорошенькой женщиной, что попадается тебе на глаза. Это уже входит в привычку, и я не собираюсь терпеть подобное безобразие! Желаешь заводить любовные интрижки на стороне? Что ж, отплачу тебе той же монетой. (Потом, будто ее внезапно осенило.) Да, кстати, этот Фред не окажется еще одним Джо Халлом?

Энтони. О господи! Да нет же! Наверное, он явился клянчить денег для своей паствы и хочет, чтобы я попросил их у деда.

Глория отворачивается от крайне удрученного Энтони и возвращается к гостям. Всех присутствующих к девяти часам вечера можно разделить на две группы: тех, кто пил без перерыва, и тех, кто пил мало или не употреблял спиртного вообще. Во второй группе оказываются супруги Барнсы, Мюриэл и Фредерик Пэрамор.

Мюриэл. Жаль, я не умею писать. Столько мыслей в голове, но, как ни стараюсь, не могу облечь их в слова.

Дик. Совсем как Голиаф. «Понимаю, что чувствует Давид, а выразить словами не могу». Его высказывание филистимляне тут же сделали своим девизом.

Мюриэл. Что-то до меня не доходит. Наверное, глупею к старости.

Глория (шаткой походкой бродит среди гостей, как захмелевший ангел). Если кому-то хочется поесть, в столовой еще остались пирожные.

Мори. Ненавижу викторианские завитушки, которыми их снабдили.

Мюриэл (с неуемной веселостью). Ну, я скажу, вы и нализались, Мори.

Грудь Мюриэл по-прежнему подобна мостовой. Девушка с готовностью подставляет ее под копыта проезжих жеребцов, надеясь, что их железные подковы высекут хотя бы искру романтической страсти среди всеобщего мрака…

Супруги Барнсы и Пэрамор заняты беседой на высоконравственную тему. Обсуждаемый предмет столь возвышен, что мистер Барнс уже в течение нескольких минут пытается ускользнуть на территорию, более подверженную пороку, которая находится в районе дивана. Трудно назвать причины, задерживающие Пэрамора в сером доме. Возможно, это обычная вежливость или праздное любопытство. Не исключено, что он намерен написать впоследствии социологический отчет и с этой целью анализирует процесс разложения американского общества.

Мори. Фред, полагаю, вы человек широких взглядов.

Пэрамор. Так оно и есть.

Мюриэл. И я тоже. В моем понимании все религии равны и все такое.

Пэрамор. В каждой религии есть что-то хорошее.

Мюриэл. Я католичка, но честно признаюсь – не слишком ревностная.

Пэрамор (проявляя недюжинное терпение). Католическая религия очень… очень влиятельная религия.

Мори. Ну, человек таких широких взглядов просто обязан испытать бурю возвышенных чувств и прилив оптимизма, что таит в себе этот коктейль.

Пэрамор (с вызывающим видом берет бокал). Благодарю. Пожалуй, попробую… один.

Мори. Один? Неслыханное безобразие! У нас тут встреча выпускников тысяча девятьсот десятого года, а ты не желаешь хотя бы для приличия малость набраться. Ну же, смелее!

Пэрамор с воодушевлением подпевает.

Мори. Наполни бокал, Фредерик! Ведь хорошо известно, что все в мире подчиняется велению природы, а тебя она решила сотворить отъявленным пьяницей.

Пэрамор. Если человек умеет пить, как истинный джентльмен…

Мори. А что такое джентльмен?

Энтони. Кто никогда не вкалывает булавки под лацкан пиджака.

Мори. Чепуха! Социальный статус человека определяется количеством хлеба, который он съедает в сандвиче.

Дик. Кто предпочитает первое издание книги последнему выпуску газеты.

Рейчел. И ни при каких обстоятельствах не создает впечатления наркомана.

Мори. Американец, способный поставить на место дворецкого-англичанина и убедить, что именно он и является джентльменом.

Мюриэл. Человек из хорошей семьи, который закончил Йель, Гарвард или Принстон, при деньгах, искусный танцор и все такое.

Мори. Наконец-то мы слышим идеальное определение! Кардинал Ньюмен о таком и мечтать не смеет.

Пэрамор. Полагаю, этот вопрос нужно рассматривать в более широком смысле. Не Авраам ли Линкольн сказал, что джентльмен – это тот, кто никогда не причинит боли ближнему?

Мори. Думаю, слова принадлежат генералу Людендорфу.

Пэрамор. Вы, разумеется, шутите.

Мори. Выпей-ка еще.

Пэрамор. Мне больше не стоит. (Понизив голос, шепчет, чтобы никто не услышал, кроме Мори.) Должен признаться, это всего третий бокал в моей жизни. Ну, что теперь скажете?