Звягин с расстановкой нацедил в стакан молока и сделал глоток.
— Сильный и умный всегда властен над слабым и глупым, — без ложной скромности сказал он. — Задайся целью — тьфу!.. Я соблазняю его жену, и она признается ему, что любит другого. Я подпаиваю его, разбиваю камнем витрину и сдаю тепленького милицейскому патрулю: вытрезвитель, уголовное дело о хулиганстве — и он вылетает с работы с треском. Я объясняю ситуацию знакомому кардиологу — и тот пугает его насчет здоровья так, что он задумывается о последних месяцах жизни. Все, свободен, может катиться на все четыре стороны и тараниться в Америку!
— Мой муж — супермен! — покрутила головой жена.
— И самое смешное — он был бы еще благодарен судьбе, избавившей его от необходимости принять решение и отвечать за него.
— Что же тебя останавливает?
— Слишком много чести для него, — буркнул Звягин.
В это самое время Володя решал, кто он есть и как ему надо жить. Он стоял на балконе, коченея от сырого ветра, и звезды кололи ему глаза…
«По молодости, вот по чему ты тоскуешь, — говорил Звягин. — А молодость — это перспектива. Это будущее. Неисчерпаемость выбора. Множество вариантов, из которых можно выбирать. Так получи эту возможность!»
«Лучше сделать и раскаяться, чем не сделать и сожалеть», — говорил Звягин.
«Почему к любимой женщине можно уйти, а к любимой жизни — нет?» — говорил он.
Аргументы откладывались в сознании Володи, как кирпичики. Кирпичиками мостилась дорога в звенящее и страшноватое счастье. Он почти физически ощутил дорогу под своими ногами.
«Пройдет время, и она с детьми приедет к тебе, если вы оба захотите», — говорил Звягин.
«Сорокалетний мужчина не может улететь к чертовой матери! В другую сторону! делов-то! весь мир так живет! Люди в одиночку океан переплывают! Ты червяк!» — гремел он.
«Если ты несчастен с ближними, то их своим несчастьем счастливее не делаешь», — пожимал плечами.
Капля точила камень. Да была та капля не воды родниковой, а концентрата серной кислоты, и била она с точностью и силой пули призового стрелка; да и камешек-то попался не гранит.
Утром, заступая на дежурство, Звягин встретил на станции усталого после ночи Джахадзе.
— Слушай анекдот. Начальник и подчиненный в поезде. Подчиненный вертится, кряхтит. «Ты чего?» — «Пить охота…» — «Так пойди напейся!» — «Вставать лень…» — «А принеси-ка мне стакан воды!» — «Слушаюсь». — «Принес? А теперь выпей. Теперь все в порядке?»
Пиратская физиономия Джахадзе выразила недоумение:
— Этот анекдот я слышал от своего дедушки, но там был генерал и денщик.
— Вечные сюжеты. Что я ценил в армейской системе: дан приказ — изволь выполнять, и никаких сомнений. А тут…
— Кому и что ты хочешь приказать? — догадался Джахадзе.
— Нельзя приказать быть свободным, — маловразумительно ответил Звягин.
Джахадзе подумал, разъяснений не дождался и шагнул к дверям.
— Ты знаешь, кто такой Шервуд Андерсон? — окликнул Звягин.
— Пол Андерсон был штангист, — порылся в памяти Джахадзе.
— Я тоже до вчерашнего дня не знал. Жена просветила. Ему было уже сорок лет, и он был владельцем рекламной конторы, когда однажды утром он посмотрел на стены, плюнул на пол, снял с крючка шляпу и вышел, не закрыв за собой дверь. И никогда в жизни в контору больше не возвратился.
— А что с ним стало? — заинтересовался Джахадзе.
— Стал знаменитым писателем. Ладно, езжай спать, у тебя под глазами круги.
— Если б стать знаменитым писателем было так просто, все конторы стояли пустые настежь.
— Картина слишком красивая, чтоб быть реальной. Я тут одному-то конторщику мозги не могу вправить, а ты бросаешься к мировым масштабам.
Он скромничал. Володина жизнь теперь била ключом, и все, как говорится, по голове: мозги вправлялись. Дни складывались в недели, и ни одна неделя не обходилась без происшествий.
Он филонил дома с привычной простудой, полеживал поутру с книжечкой, оставшись один, когда в дверь отчаянно зазвонили.
Прошлепал в трусах:
— Кто там?
— Откройте, ради Бога, скорее, — задыхающийся женский голос.
В дверном глазке — светловолосая девушка, пальтишко запахивает на горле, милая вроде, испуганная вроде… на площадке больше никого нет.
— Пожалуйста, впустите меня, скорее!..
Володя растерянно протянул руку за своим пальто к вешалке, задрапировался им, и отворил. Девушка влетела молниеносно и бесшумно и захлопнула за собой дверь. Нашла взглядом и повернула выключатель.
— Уф-ф… — с огромным облегчением перевела дух она.
— Э-э… вы не объясните, в чем дело?.. — спросил Володя, в меру ошарашенный этим явлением.
— Простите. Сейчас все объясню, конечно, — благодарно произнесла девушка, налаживая дыхание. — Такое вторжение… Ну, бывают в жизни ситуации… понимаешь?..
Он начал понимать, кивнул с превосходством благополучного хозяина над застигнутым грозой гостем, и даже перестал стесняться своих голых ног из-под пальто.
— Ну, как мужчина женщину, вы меня можете понять, наверное?.. Я была… в гостях… ну, у человека… и тут…
