Ой! Это пахнет сплошным стрессом, современным десятиборьем, спортивными неделями счастья с обязательным смотром достижений и анализом лежащих в основе счастья добродетелей и функций. Нет уж, лучше просто каждый день по одному мейлу от Лео с маленькой воображаемой прядью волос. Желаю тебе приятного вечера! Как хорошо, что ты еще не забыл меня.
Поцелуй в щеку,
Эмми
На следующий день
Дорогой Лео!
Ты знаешь, о чем я тебя сейчас спрошу!
Через двадцать минут
При виде твоего исполненного решимости восклицательного знака начинаю догадываться.
Через минуту
Итак, Лео, о чем я хочу тебя спросить?
Через три минуты
«Как все было в Лондоне?»
Через минуту
Ах, Лео, это ты бы так сформулировал вопрос. Ты же знаешь, я называю вещи своими именами. Итак: что с «Пэм»?
Через пятьдесят секунд
Во-первых, «Пэм» не нуждается в кавычках. Во-вторых, Пэм зовут Памелой. В-третьих, Памела — не «вещь»!
Через две минуты
Ты ее любишь?
Через три часа
Долго же ты думаешь!
Через десять минут
Эмми, об этом, пожалуй, еще рано говорить.
Через три минуты
Очень ловко сформулировано, дорогой Лео.
Я теперь должна ломать себе голову, что имеет в виду Лео — рано говорить о любви или рано говорить с Эмми о «Пэм» (пардон, Памеле!)?
Через пять минут
Второе — уж точно, дорогая Эмми. Твой «Пэм»-рецидив свидетельствует о том, что ты явно еще не созрела для разговоров об этом. Ты испытываешь к ней явную антипатию. Тебе кажется, что она отнимает у тебя партнера по переписке. Верно?
Через пять часов
Теперь
Через пятнадцать минут
Ладно, ты прав. Я испытываю к ней явную антипатию. Во-первых, потому, что я ее не знаю и мне легче ее недолюбливать, во-вторых, потому, что я стараюсь представлять ее себе как можно противнее, в-третьих, потому, что мне это удается, и в-четвертых — да, потому, что она отнимает у меня тебя, остатки тебя, остатки «письменной речи», последние крохи надежды. Надежды на… на… не знаю на что — просто надежды. Но обещаю: если ты ее любишь, я научусь испытывать к ней симпатию. А пока — можно, я еще разок-другой назову ее «Пэм»? He знаю почему, но это действует на меня благотворно. И что еще на меня действует благотворно, мой дорогой, — это когда ты пишешь «дорогая моя». Потому что я принимаю это буквально. Да, и это тоже мне удается. Иногда.
Спокойной тебе ночи.
Через три минуты
И тебе тоже, дорогая моя.
Через два дня
Эмммммммммммми, я пьян. И одинок. Грубейшая ошибка. Никогда нельзя совмещать эти две вещи. Либо одинокий, либо пьяный, но ни в коем случае и то и другое! Грубейшая ошибка. Ты спрашиваешь: «Ты ее любишь?» Да, я люблю ее, когда она со мной. Вернее, так: я любил бы ее, если бы она была со мной. Но она не со мной. А я не могу быть с ней, если она не со мной. Ты понимаешь меня, Эмми? Я не могу постоянно любить женщин, которые не со мной, когда я с ними, когда я люблю их. Лондон? Как было в Лондоне? Пять дней утоления накопившейся тоски, шесть дней страха перед новой тоской. Вот как было в Лондоне. Памела хочет переехать ко мне. Называй ее «Пэм», если хочешь. Тебе можно называть ее «Пэм». Только тебе! Она хочет жить со мной. Она хочет, но будет ли? Я не могу постоянно жить только желанием женщины, которую люблю. Я хочу жить с женщиной, которую люблю. Жить и любить — одновременно. И никогда — то одно, то другое. Пьяный и одинокий — ни в коем случае и то и другое. Всегда либо одно, либо другое. Ты понимаешь меня, Эмми?
