4. Тем самым я перехожу к твоему елейному, проникнутому строго-католической надеждой вопросу: Ты не исключаешь возможности спасти ваш брак? Не исключаю ли я возможности спасти наш брак? На этот вопрос у меня имеется хороший ответ, дорогой мой! Но я придержу его еще на некоторое время. А сегодня я скажу тебе только вот что: черт побери, Лео, на институт брака мне по большому счету наплевать! Это всего лишь подпорка, за которую цепляются супруги, когда теряют почву под ногами. Главное — это люди. Бернард мне далеко не безразличен. Бернард и дети. В этом я — все еще — вижу некую важную для себя задачу. Дает ли эта задача «возможность спасти брак», покажет время.
5. Завтра я надеюсь услышать более острый и волнующий вопрос!!! У нас осталось всего шесть ночей, дорогой мой.
6. Приятного вечера. Я пошла в кино.
Следующим вечером
Привет, Эмми!
Мой вопрос: Ну как кино? Что ты смотрела? Шучу! На самом деле вопрос звучит так: Ты иногда вспоминаешь секс со мной?
Через десять минут
Спасибо, Лео!
Ты спросил это ради меня, верно?
Ты ведь знаешь, как я тащусь от таких вопросов. Тебя самого такие вещи, к сожалению, интересуют только в момент общения с твоим закадычным другом бордо. Но я так рада, что ты делаешь вид, будто тема «секс» для нас с тобой даже в трезвом состоянии — вовсе не табу! Поэтому ты вполне заслужил честный ответ: «Нет, я не вспоминаю ИНОГДА о сексе с тобой!» Я бы с удовольствием сразу же задала тебе твой же вопрос, но мне странным образом мешает это сделать твоя прибывающая вскоре партнерша по гольфу «Пэм». А я в данной ситуации по части секса разделяю позицию своего партнера по переписке Лео «Либо-Либо» с его консервативным взглядом на определенные ценности.
Чмоки,
Эмми
Через тридцать минут
Странно — стоило тебе один раз написать слово «секс» (надев предварительно полосатые носочки), как мне срочно потребовалось две порции виски. Я тебе сегодня, к сожалению, не могу предложить столь же острого и опьяняющего вопроса. Мой скромный вопрос звучит так: Что Памеле известно о нас с тобой? (Как видишь, я написала «Памела». Поэтому настоятельно прошу серьезного ответа.)
Через минуту
Ничего!
Через две минуты
В самом деле — ничего? Но это несерьезно мало!
Через десять минут
Дорогой Лео!
Надеюсь, мне не надо напоминать тебе, что «ничего» — это
Через минуту
Я вижу тебя сейчас перед собой как живую, Эмми! Когда ты с такой страстью чего-то требуешь (от меня), поволока твоих глаз вдруг поднимается, как занавес, и зрачки превращаются в желто-зеленые стрелы. Ты вполне могла бы заколоть кого-нибудь своим взглядом.
Через сорок секунд
Это ты верно подметил! И прежде чем, оскалив зубы, нацелиться на твою глотку, я все же сосчитаю до трех. Раз. Два. Два с четвертью. Два с половиной…
Лео, я жду!
Через десять минут
В Бостоне я ничего не рассказал Памеле о нас, потому что рассматривал «нас» как пройденный этап. А после Бостона я ничего не рассказал ей о нас потому, что ничего не рассказал ей о нас в Бостоне. Я же не мог начинать рассказ с середины. Такие сумасшедшие истории, как наша, рассказывают либо с самого начала, либо не рассказывают вообще.
Через минуту
У тебя же была возможность наверстать упущенное.
Через сорок секунд
В общем-то, конечно.
Через пятьдесят секунд
Но эти «затраты» уже не оправдали бы себя, потому что ты все равно хотел как можно скорее закончить эту «сумасшедшую» историю (или вообще не начинать ее вновь).
Через тридцать секунд
Нет.
Через двадцать секунд
Что «нет»?
Через тридцать секунд
Ты ошибаешься.
Через сорок секунд
Так объясни мне, в чем моя ошибка!
Через две минуты
Нет, Лео, не завтра! (Внимание! Последнее предупреждение!)
Через три минуты
Я ничего не рассказал ей о нас потому, что она бы этого не поняла. А если бы поняла, то это была бы неправда. Потому что правда о нас с тобой — непонятна. Я, честно говоря, и сам ее не понимаю.
Через тридцать секунд
Брось, Лео, все ты понимаешь! Даже очень хорошо. Просто ты как минимум так же хорошо умеешь держать эту правду при себе. Ты не хочешь смущать «Пэм».
