Грязнее, чем когда он меня испачкал.
Грязнее, чем вообще когда бы то ни было. Мне было так стыдно! Так бесконечно стыдно… Хотя я и понимала, что в тот момент не делала ровным счетом ничего плохого. Откуда мне было знать, как сложится наша жизнь потом? Я даже представить этого не могла… Да и кто на моем месте смог бы?
— Ты водишь его сюда?
Голос Победного, ворвавшийся в мои мысли, заставляет меня вздрогнуть.
— Кого? — туплю я.
— Своего любовника.
— Тебя это не касается. Ты заставляешь меня повторяться.
— Черта с два не касается! Здесь живет мой сын!
Раскрыв от удивления рот, я плюхаюсь на постель.
— Какой же ты лицемер!
— Я? А кто был против, чтобы Мирон познакомился с Кирой?!
— Это другое!
— Почему же?
— Потому что она — пустое место! Даже для тебя пустое. Или ты собираешься знакомить нашего сына со всеми, кого трахаешь?
— Так, значит, тот, кто трахает тебя — особенный? У вас серьезно?
— Если я надумаю выйти замуж — ты узнаешь об этом первый. А пока — на, вот, отнеси эти коробки в кабинет.
Победный весь набычивается, но возражать не смеет. Видно, понимает, что в своих претензиях заходит слишком далеко. Если бы я не знала, что это абсолютно невозможно, решила бы, что Ленка права. И он действительно прощупывает почву, надумав вернуться. Но правда в том, что Победный, как та собака на сене. Сам не гам, но другому не дам. Он был таким, и остался. Некоторые вещи в жизни никогда не меняются, чтобы с нами не происходило.
Впрочем, помогать мне с коробками Борис не спешит. В комнате жарковато. Знакомым до боли жестом он стаскивает свитер через голову и остается в простой белой футболке Lacost. Ее белизна красиво подчеркивает свежий загар Победного. Перед тем, как бросить, он свозил свою зазнобу в Дубай. Об этом писали все светские каналы в Телеге.
— Миленькие, — замечает он, сминая в крупных пальцах случайно упавшие на пол трусики. Глядя мне в глаза, потирает хлопковую вставку. — Слушай, а ты для меня такие надевала?
Да! И не только такие. У нас было много хороших моментов. Просто ты их очень быстро забыл. Но в слух я в том ни за что не признаюсь. Вместо ответа выдергиваю из Борькиных рук трусы, складываю их на общую стопку с бельем и шагаю прочь из спальни. Через несколько минут приходит Борис с коробками. В одну я сложила книги, которые люблю почитать перед сном. В другую — парфюмерию и косметику. Кремы, лосьоны, духи… Всякие милые женские штучки. Я оставляю их не распакованными и вновь возвращаюсь в спальню. Перестилаю постельное, включаю машинку.
— Поможешь перетащить тренажер?
Должен же быть от Победного хоть какой-то толк!
— Ты, наверное, единственная моя знакомая женщина, которая использует его по назначению.
— Ну, тем, с кем ты предпочитаешь встречаться, они, как правило, и не нужны.
— Осторожно, а то еще немного, и я решу, что ты ревнуешь… — пыхтит Борис, вытаскивая в коридор беговую дорожку. Та достаточно тяжелая. Но Победный сильный, как бык. В свое время меня это зачаровывало. Казалось, не существует такого, что бы не было ему по плечу.
— Погоди, у меня телефон… Хм… Марина.
— А этой еще что надо?
Пожимаю плечами. По понятным причинам, Котькина свекровь прилично меня старше, но у нас сложились неплохие отношения. Я благодарна ей, что та не стала давить на Олега, когда Котька заболела. Ведь знаете, как бывает? Да, наверняка знаете. Ни одна мать не мечтает о такой судьбе для своего сына.
— Привет, Марин.
— Привет! Слушай, я тут узнала, что Олег с Котей собираются к тебе переехать.
— Ага, я как раз освобождаю им комнату.
— По этому поводу я и звоню! Это ж никуда не годится… Тебя из собственного дома выживать. Я так Олегу и сказала! Мужчина он — или кто? Если им важно жить поближе к больнице, мог бы подыскать что-то на съем.
— А он что?
— Он так и хотел. Но Катя уперлась. Наверное, ей в такой момент хочется быть поближе к маме. Что, в общем-то, мне понятно.
«Он так и хотел»… Что ж… Это не может не радовать.
— Ну, и ладно. Они мне не помешают, а я им уж тем более.
В трубке повисает странная пауза. Марина не торопится с ответом. И, хоть это может означать что угодно, у меня на руках приподнимаются волоски, а за грудиной растекается паника.
Как будто Марина о чем-то знает…
Но такого просто не может быть!
— Ты уверена?
— Да, — я судорожно облизываю пересохшие губы. — Конечно, Олег сказал, что сам справится, я это очень ценю. Но ты же сама понимаешь, для мужчины это может быть тяжело.
— Дай бог, чтобы мы отделались малой кровью.
— И не говори, — бормочу я, с трудом подавляю вздох облегчения, готовый сорваться с губ.
— Может, тебе нужна какая-то помощь? Я могу подъехать.
— О, нет, Марин. Не беспокойся. Тут Борис, да и не так уж много у нас работы. Но, как все устроится, ждем вас с Михаилом в гости.
— Нет, это немыслимо! Куда ты пропала?! Звоню-звоню… Я же переживаю. — Ленка падает в кресло напротив моего. В кои веки я добралась до ресторана первой.
— Прости. У нас такое происходит…
— Да я уж поняла. И что за беда приключилась на этот раз?
