Все, способные дышать дыхание полностью

– Я не рядовой, – говорит самец, и тот, другой говнюк, серый с коричневыми подпалинами за ушами, позабывший о блохах и давно пялящийся на торчащую у Даны Гидеон из кармана обертку от «Мекупелет»[159], вдруг подхватывает:

– Он не рядовой. Он третий младший снизу маленький царь.

Это звучит смешно, и Дана Гидеон смеется, и собака Дора фыркает по-человечески у нее за спиной. От неожиданности генерал-фельдмаршал главнокомандующий войсками Марик Ройнштейн даже не переспрашивает ничего, теперь он подражает самому себе, он хочет звучать так, как звучал минуту назад, он пытается делать все те же вдох и выдох, он говорит:

– Даю вам три минуты на то, чтобы вызвать сюда вашего командира. Вы запомните этот разговор надолго.

– Ты их дрессируешь? – спрашивает Дана. – Они умеют танцевать? У нас в школе была девочка, так у нее была крыса, так она учила ее танцевать, но у нее ничего не вышло, потому что крыса была очень умная.

– Я рядовой, – внезапно говорит самка.

– Две минуты, – говорит генерал-фельдмаршал главнокомандующий войсками Марик Ройнштейн. – Командира сюда.

– Я тебя знаю, – говорит серый с подпалинами, стоя на задних лапах и держа Дану за палец, и тогда генерал-фельдмаршал главнокомандующий войсками Марик Ройнштейн узнает его и взвизгивает:

– Смирно, тараш[160]!

– Я не тараш, – говорит серый с подпалинами, прерываясь, чтобы цапнуть с Даниного пальца шоколадную крошку. – Я второй младший снизу маленький царь. Командир тот самый. Не кричи.

– Я не понимаю, – говорит Марик Ройнштейн, теребя кадык, и тогда второй младший снизу маленький царь, глядя ему в глаза черными блестящими глазами, вдруг вонзает зубы в Данин розовый палец.

Визжит Дана Гидеон, собака Дора, бешено оскалившись, лает по-собачьи, а второй младший снизу маленький царь вдруг рявкает страшным голосом:

– Молчааать!!!

(Эти четыре строки, записанные проф. А. Г. Довганем со слов Мамика, личного верблюда главы временного штаба Южного округа алюфа Цвики Гидеона, считаются первым зафиксированным фольклорным текстом у бадшабов в частности – и, возможно, у животных вообще [известную пословицу «Сухую лапу из воды не вынешь», зафиксированную в Бологом исследовательской группой Александры Архиповой, формально считают вторым текстом – из-за примерно получасовой разницы в датировке]. Этот фрагмент, показавший, что бадшабы не только испытывают чувство экзистенциальной вины при столкновении со слоистыми бурями, но и рефлексируют по этому поводу, послужил одним из значительных толчков для возникновения «кумуланимизма»[162] как системообразующего философского и исследовательского направления, подразумевающего существование у всех живых существ механизма «приращения души», завязанного на владение языком. Парадоксальным образом, А. Г. Довгань станет одним из самых яростных оппонентов кумуланимизма, настаивая на своей теории «ложной вины» и на том, что чувство экзистенциального стыда, возникавшее во время БВХ, не имело отношения к реальной оценке жизненных поступков в качестве «постыдных» или «плохих».)