— Одна из причин, почему мы оставили так много специалистов в Ираке, заключалась в том, чтобы убедиться, на что способны американцы. Наши люди не смогли заметить эти самолеты ни на экранах наших радиолокаторов, ни на экранах французских систем, которые были в распоряжении Саддама. Да, эти самолеты весьма совершенны.
— Но зачем им понадобится делать это? — удивленно спросил Нармонов.
— Зачем им понадобилось нападать на наш полк в Берлине? — в свою очередь задал вопрос министр обороны.
— Мне казалось, что это убежище выдержит удар любого оружия, находящегося в распоряжении американцев.
— Только не от попадания воздушной авиабомбы с ядерной боеголовкой, сброшенной с большой точностью. Мы находимся на глубине всего сто метров от поверхности, — объяснил министр. В вечной битве между снарядом и броней снаряд всегда побеждает, подумал он.
— Вернемся к Берлину, — сказал Нармонов. — Нам известно, что там происходит?
— Нет, полученные сообщения исходят только от полевых офицеров.
— Пошлите кого-нибудь туда, чтобы выяснить на месте. Отдайте приказ, чтобы наши войска отступили, — если это возможно, без потерь. Им разрешается только защищаться. У вас есть возражения?
— Нет, это разумное решение.
Национальный центр фоторазведки, НЦФ, находится в военно-морской гавани Вашингтона, внутри одного из нескольких зданий без окон, в которых размещаются самые секретные правительственные агентства. В данный момент у них на орбите находилось три фотоспутника КН-11 и два КН-12 «Лакросс», работающих в режиме радиолокации. В 00.26.46 по Гринвичу один из спутников КН-11 пролетал в прямой видимости Денвера. Все его камеры были направлены на город, особенно на его южные пригороды, с максимальным усилением. Полученные изображения передавались в реальном времени в Форт-Белвуар, штат Вирджиния, и оттуда по световодам в НЦФ. В центре фоторазведки их записывали на двухдюймовую видеоленту. К анализу снимков приступили немедленно.
На этот раз самолет оказался DC-10. Куати и Госн снова воспользовались креслами в первом классе, довольные и удивленные, что им так повезло. Сообщение поступило всего за несколько минут до того, как было объявлено о начале посадки. Как только агентство Рейтер передало информацию о ядерном взрыве в Денвере, остальное стало неизбежным. «Ассошиэйтед пресс» и «Юнайтед пресс интернэшнл» мгновенно упомянули об этом в своих новостях, и все телевизионные станции присоединились к ним. Местные филиалы, удивленные, что главные телевизионные компании медлят с выпуском собственных бюллетеней, выпустили свои. Единственное, что изумило Куати в этой связи, была тишина. Когда новость о ядерном взрыве в Денвере, подобно волне, пробежала по зданию аэропорта, она не вызвала криков и паники. Ее результатом стала жуткая тишина, позволяющая отчетливо слышать, как объявляют о начале посадки на очередные рейсы, и другие звуки, которые обычно заглушает шум голосов в подобных общественных местах. Итак, американцы столкнулись с трагедией и смертью, подумал командир. Отсутствие эмоций удивило его.
Впрочем, скоро все осталось позади. Лайнер DC-10 устремился по взлетной полосе и взлетел. Несколько минут спустя он находился над международными водами, унося Куати и Госна в нейтральную страну, где их ждала безопасность. Еще одна пересадка, думали они, замкнувшись каждый в своей собственной тишине. Кто мог предполагать, что все пройдет столь удачно?
— Инфракрасное излучение поразительно по своей силе, — размышлял вслух фотоаналитик. Это был его первый ядерный взрыв. — По моим данным, повреждения и пожары охватили территорию в радиусе одной мили от стадиона. Сам стадион виден плохо. Слишком много дыма и помех инфракрасного происхождения. При следующем пролете, если повезет, сумеем сделать визуальный осмотр.
— Что можете сказать нам о возможном числе пострадавших? — спросил Райан.
— Мои данные будут не окончательными. В моем распоряжении главным образом снимки в видимом диапазоне, которые показывают дым, закрывающий все остальное. Уровни инфракрасного излучения очень впечатляющие. Огромное количество очагов огня вокруг самого стадиона. По-видимому, автомобили, пылают топливные баки.
Джек повернулся к начальнику научно-технического отдела.
— Кто у нас в фотографическом отделении?
— Сейчас — никого. Не забудьте, уик-энд. Мы передаем всю работу НЦФ — если только не ждем чего-то особенного.
— Кто наш лучший специалист?
— Энди Дэвис, но он живет в Манассасе. Ему никак не добраться сюда.
— Черт побери. — Райан снова поднял трубку телефона. — Вышлите нам десять лучших снимков, имеющихся у вас, — сказал он, обращаясь к НЦФ.
— Вы их получите через две или три минуты.
— Кто сможет оценить воздействие взрыва бомбы?
— Я сам займусь этим, — сказал начальник научно-технического отдела. — Раньше служил в ВВС. Занимался фоторазведкой для стратегической авиации.
— Принимайтесь за работу.
