— Очень хорошо, сэр. — В голосе Фремонта не было заметно явного разочарования, но в тысяче миль от Кэмп-Дэвида командующий стратегической авиацией повернулся и взглянул на своего заместителя начальника штаба.
— Что это? — спросил Парсонс. В настоящее время ему нечего было делать. Срочно связавшись с Вашингтоном, он решил доверить анализ частиц, собранных им на месте взрыва, другим членам группы, не хуже его знакомым с лабораторной процедурой. Теперь Парсонс вызвался помочь врачам. У него были с собой приборы, с помощью которых он измерил степень радиоактивного облучения у пожарных и горстки уцелевших посетителей стадиона, потому что обычные врачи не обладают достаточным опытом в этом деле. Положение было не особенно радостным. Из семи человек, сумевших уцелеть при взрыве, у пятерых уже проявились симптомы тяжелой радиационной болезни. Радиоактивное облучение у них составляло от четырехсот до тысячи рентген. Шестьсот рентген — максимальная доза облучения, при которой еще возможно выжить, хотя известны случаи, когда люди выживали в результате героических усилий врачей и при более высоких дозах. Разумеется, если можно назвать словом «выживание» способность человека прожить еще один или два года с телом, раздираемым несколькими формами рака. К счастью, последний из семи получил, по-видимому, наименьшую дозу радиации. Он замерз, хотя его руки и лицо жестоко обгорели, но зато не страдал еще от приступов рвоты. Вдобавок, он совсем оглох.
Парсонс увидел, что это был молодой человек. В мешке с одеждой, что находился рядом с его кроватью, находился револьвер и значок полицейского. Кроме того, он сжимал что-то в руке и, когда поднял голову, увидел рядом с руководителем группы чрезвычайных ситуаций агента ЦРУ.
Полицейский Пит Доукинс был в состоянии глубокого шока, едва живой. Он дрожал всем телом — мокрый, замерзший, переживший больше ужаса, чем может выпасть на долю человека, сумевшего уцелеть. Его сознание разделилось в трех или четырех направлениях, каждое из которых имело определенную устремленность, причем ни одно из направлений не было логически связанным. Впрочем, одна мысль в его сознании удерживалась вместе как единое целое благодаря профессиональной подготовке полицейского. Когда Парсонс провел каким-то прибором по одежде, которая еще совсем недавно была на Доукинсе, полуслепые глаза полицейского увидели совсем рядом еще одного мужчину в синей пластиковой куртке, на рукавах и груди которой виднелись крупные буквы ФБР.
Молодой полицейский рванулся вперед, выдернув из вены на руке иглу от аппарата внутривенного вливания. Врач и медсестра, стоявшие рядом, силой уложили его обратно, но Доукинс сопротивлялся отчаянно, с силой безумного, протягивая руку к агенту ФБР.
Специальный агент Билл Клинтон тоже испытал тяжелое потрясение. Лишь причуда служебного распорядка спасла ему жизнь. У него был билет на матч, но пришлось отдать его другому сотруднику. Из-за этой неприятности, которая всего четыре дня назад привела его в ярость, жизнь молодого агента была спасена. То, что он увидел на стадионе, потрясло его. Полученная Клинтоном доза облучения — всего сорок рентген, по словам Парсонса, — перепугала его до смерти, но он был тоже полицейским и потому взял листок бумаги из руки Доукинса.
Он увидел, что это список автомобильных номерных знаков. Один номер был обведен кружком и рядом с ним стоял вопросительный знак.
— Что это значит? — спросил Клинтон, наклонившись к полицейскому через плечо медсестры, пытавшейся вставить в вену Доукинса иглу.
— Фургон, — прошептал полицейский, не слыша вопроса, но догадываясь о его содержании. — Проехал мимо меня… попросил сержанта проверить, но — южная сторона, рядом с телевизионными фургонами. Это был фургон компании Эй-би-си, маленький, в нем сидели двое, я пропустил его. Его не было в моем списке.
— Южная сторона — это что-нибудь значит? — спросил Клинтон у Парсонса.
— Там произошел взрыв. — Парсонс наклонился к лежащему полицейскому. — Как выглядели эти двое? — Он показал на листок бумаги, потом на себя и Клинтона.
— Белые, лет по тридцать, обычные… сказали, что приехали из Омахи… привезли видеорекордер. Я подумал, странно, что они из Омахи… сказал сержанту Янкевичу… пошел проверить фургон еще до взрыва…
— Послушайте, — сказал врач. — больной в тяжелом состоянии, и мне придется…
— Отойдите, — бросил Клинтон.
— Ты посмотрел внутрь фургона?
Доукинс только глядел на него ничего не понимающими глазами. Парсонс схватил лист бумаги, нарисовал на нем очертания фургона и ткнул в него карандашом.
Доукинс кивнул, уже теряя сознание.
— Большой ящик, три фута, написано «Сони» — они сказали, что это видеорекордер. Фургон из Омахи… но… — Он показал на список номерных знаков.
Клинтон тоже взглянул.
— Номерные знаки штата Колорадо!
— Я пропустил их, — произнес Доукинс и потерял сознание.
— Ящик в три фута, — задумчиво сказал Парсонс.
— Пошли.
