Самолет заложил вираж и ушел вверх. Боевая машина ВВС Хорватии, старенький кукурузник, мог набирать высоту почти полчаса, при этом не отрываясь далеко от земли, из-за маленькой скорости. Пилот, Иван Горджич, закрыл глаза и снял шлем. Он любил, установив курс прямо на Солнце, оставить штурвал и помечтать с зажмуренными глазами.
— Иван, ты погляди на этих наглых румын! — крикнул второй пилот, отдыхавший сзади. — Совсем прятаться перестали!
Иван нехотя разлепил глаза и перевел самолет в горизонтальную плоскость. Земля, из-за света, казалась ему ярко-зеленой. Поэтому колона грузовиков, ползущая к границе с Италией, показалась ему гусеницей, а земля — яблоком. Лишь поморгав, Иван разглядел в колонне машину с цистерной, из которой, совершенно обнаглев, высунулся какой-то румын. Или…
— Скорее всего, молдаванин! — заорал Иван. — Видно, румыны их теперь в цистернах перевозят в Италию. Вот смехотище-то!
— Это еще что! — поддержал новичок, второй пилот. — Я вчера в интернете видел фотографии грузовиков, пересекающих границу Мексики с США. Где только эти мексиканцы не прячутся…
— Молдаване изобретательнее, — не согласился Иван, — я считаю, что…
Коллеги немного поспорили о том, какие мигранты ловчее, мексиканские или молдавские. Сошлись все-таки на молдавских. Колонна в это время подъехала к границе вплотную. Наверняка, в цистерне было полным-полно молдаван. Об этом следовало доложить на землю. Или нет? В любом случае, поступить с колонной следовало жестоко. Молдаване-нелегалы были проблемой для хорватов, которые тоже всеми правдами и неправдами рвались в Италию.
— Давай, — предложил Иван, — разбомбим эту колонну к такой-то матери!
— Иван, ты чего? — удивился второй пилот. — У нас же всего две бомбы, да и те муляжи.
— А мы чужими руками!
— Это как?!
Иван радостно заржал и, вместо ответа, вошел на частоту патрулирования самолетов НАТО.
— Парадокс, Парадокс, я Симпозиум! — заорал он тревожно. — Говорит Симпозиум. Как слышите?
— Вас слышат, Симпозиум, — раздался в наушниках голос с британским акцентом, что было тем более удивительно, что говорил голос по-английски. — В чем дело?
— На нашем участке прорывается в сторону Италии огромная колонна с вооруженными сербами, будь они неладны! — кричал Иван. — Прямо нашествие какое-то!
— Да? — в голосе Парадокса появилось сомнение. — А не получится, как в прошлый раз, Симпозиум? Ну, когда мы раздолбали эти два туристических автобуса?
— Они же были, — обиделся Иван, — зеленого цвета, вот я и подумал, боевики арабские едут…
— Ладно, — вздохнул Симпозиум, — сейчас буду двигаться в вашем направлении…
— А вы где? — поинтересовался Иван-Парадокс.
— Над Атлантикой, — пояснил Симпозиум, — буду через две минуты. Куда метить?
— В третью от начала колонны машину, — сказал Парадокс. — Там прямо на грузовике сидит огромный бородатый, чтоб его, серб! Уселся, сволочь, и улыбается!
— А, вижу. Вижу, — ответил Симпозиум, — уже вижу. Довольный, сволочь. Наверное, вспоминает, как убивал косовских албанцев.
— Наверное! — радостно подтвердил, тихонько посмеиваясь, Иван. — Я вам больше скажу, Симпозиум. Сдается мне, у него знакомое лицо. Кажется, я видел его, серба этого, в числе военных преступников, разыскиваемых Гаагским трибуналом.
— Тогда бинго! — заорал Симпозиум. — Мы сорвали банк!
На дороге под кукурузником расцвела черная роза дыма. Потом еще одна, и еще, и колонна румынских грузовиков, ехавших за вином, стала плантацией черных роз. Иван со вторым пилотом еще немного покружили над ними, а потом набрали высоту и полетели к Солнцу. Чуть позже на связь вышел Симпозиум и сообщил, что его собираются наградить. За это Симпозиум обещался выставить хорватским коллегам по стаканчику виски. Те, конечно, согласились, и вечером коллеги здорово нажрались в Загребе.
Сербским властям за очередную попытку агрессии предложили выплатить компенсацию Евросоюзу.
— Ну и наследство вы мне оставили, мой президент, — прошептал спикер парламента Лупу, усевшись в кресло Воронина. — Ну и наследство…
Только что из кабинета главы государства, которым стал, как преемник, Лупу, вышли советники с портфелями. В каждом советнике были тонны зависти, а из портфелей у них вылезали кипы бумаг. Доклады были неутешительными. Молдавия стала беднейшей страной Европы за каких-то пятнадцать лет. Промышленности нет, сельского хозяйства нет, население разбегается. Лупу выругался матом, — правда, на французском, потому что был очень культурным человеком и знал пять языков, — и задумался. Не то, чтобы повальная нищета Молдавии его расстраивала…
— А ну как Молдавия вообще перестанет существовать? — выразил он свои опасения единственному советнику, которому доверял. — Президентом чего же я тогда буду?
Советник вздохнул, подошел к сейфу и открыл его ключом, висевшим на его цепочке рядом с крестиком.
— Еще первый президент Молдавии, — начал советник. — Снегур, приказал поставить этот сейф здесь. И оставил в нем послание потомкам. И поручил мне передать содержимое сейфа президенту Молдавии, при котором дела в стране пойдут хуже некуда.
