Амалия Кондратьевна, подхватив блокнот, поспешно удалилась. Рахманов кашлянул, с недовольством глядя на меня из-за плеча Долгих, и даже делал какие-то знаки. А мы продолжали стоять и таращиться друг на друга.
- Спасибо, - вдруг сказал Долгих, и лицо его тронула улыбка, точно рябь прошла по гладкой поверхности озера.
- Я не хотела вам сделать больно, извините. - услышала я свой голос, который доносился из дальних далей и вроде бы вовсе не принадлежал мне.
- Я знаю, - ответил он серьезно. - Терять близких тяжело. Вам ведь это известно. - Он не спрашивал, а констатировал факт.
Рахманов приблизился. Долгих обратил на него внимание и заговорил деловито:
- Олег Николаевич, я хотел с тобой кое-что обсудить.
Оба выразительно посмотрели на меня, и я, пожав плечами, удалилась из кабинета. Игнорируя Амалию, я устроилась на диване в приемной и листала какой-то журнал. Секретарша ерзала на стуле, не удержалась и сказала:
- Какая бестактность. Напоминать человеку о его горе, когда он сам не свой, а тут вы со своими глупыми соболезнованиями.
- Почему же глупыми? - удивилась я, не отрывая взгляда от журнала.
- Потому что могли бы понять, любое напоминание о ее гибели… ах, что с вамп говорить. - Она досадливо отвернулась, а я поднялась с дивана.
- Скажите Олегу, я жду его в ресторане.
- Олег Николаевич… - начала она, но я перебила:
- Если через час он не появится, может вообще не приезжать. Дама горестно закатила очи, а я покинула приемную.
Рахманов появился в ресторане через пятьдесят минут. Иногда я думала, глядя на него, что Ник, в сущности, прав: чем более разнузданно я себя веду, тем покладистее он становится. Сейчас он заискивающе улыбнулся и сказал с намеком на упрек:
- Я ведь просил подождать меня в офисе. Одинокая женщина в ресторане выглядит неприлично.
- Плевать мне на это. Твоя Амалия выговаривала мне за бестактность. Старушенция мне и так действует на нервы, и я ее замечания слушать не намерена.
- Между прочим, она права. Не стоило упоминать… я понимаю, что ты сочла своим долгом… - перебил он сам себя. - Но все равно, не стоило. Это убийство просто выбило его из колеи. У него был сердечный приступ, когда он узнал. Вызывали «Скорую».
- Боже, как трогательно.
- Прекрати, - поморщился Рахманов. - Неужели ты не в состоянии не ерничать. - Он махнул рукой в досаде.
- Тогда приглядывай за другом, - съязвила я. - Как бы он с горя таблеток не наглотался.
- Каких таблеток? Слушай, что за юмор, черт возьми? У человека горе, он потерял любимую женщину. Впрочем, для тебя чувства ничего не значат. Ты-то уж точно таблетки глотать не станешь.
- У меня другое средство - длительный запой. Пьешь неделю, и все беды как рукой снимает. Рахманов нахмурился, посверлил меня взглядом.
- Хочешь, махнем куда-нибудь на недельку? Мне не нравится, что ты в последнее время…
- Мне тоже многое не нравится.
- Какие у тебя ко мне претензии? - разозлился он. - Только давай не будем говорить о сыне. Это вопрос решенный. Скажи: почему ты не можешь жить как все нормальные люди? Один твой Виссарион чего стоит.
- Он мой друг.
- Вот-вот. Почему бы не найти друга поприличнее? Бери пример с Машки. Остепенилась, любит мужа и живет себе припеваючи.
- Может, и я остепенюсь, если замуж выйду.
- За кого? - нахмурился он. Я усмехнулась, но Рахманов продолжал взволнованно: - Ты ведь не просто так это сказала. Уж я-то тебя знаю… опять кого-нибудь подцепила? Имей в виду… - Ему пришлось заткнуться, потому что официант принес нам заказ, а скандалить при посторонних Рахманов считал неприличным. Когда официант ушел, я решила вернуться к теме разбитого сердца.
- Значит, твой друг страдает, - сказала я.
- А как ты думаешь? Он ведь любил ее.
- Вроде бы последнее время они не очень ладили. - Кто это тебе сказал?
- Ты, - нагло соврала я, Олег призадумался. Он всегда гак много болтал, что сейчас не мог достоверно утверждать, говорил нечто подобное или нет.
- Ну, да… были кое-какие проблемы. Она не хотела жить здесь, он не собирался переезжать в Москву. Но в конце концов они бы нашли выход. И тут эта трагедия. До сих пор у следствия нет никаких зацепок, хотя этим делом занимаются Генпрокуратура, ФСБ… Да какой от них прок, - с горечью добавил он, чем, признаться, удивил меня. Дураку бы радоваться надо, когда-нибудь докаркается на свою голову. - Вадим предпринял собственное расследование, - доверительно сообщил он.
- Это разумно, - хихикнула я.
- Что смешного ты в этом нашла? - возмутился Рахманов.
- Ничего. Просто тебе хорошо известно, что такие убийства чаще всего остаются нераскрытыми.
Он опять пригорюнился:
- К сожалению, вынужден с тобой согласиться. В десяти километрах от города обнаружили два трупа, оба с огнестрельными ранениями в голову. Еще раньше нашли «Жигули» в районе Михайловской, их бросили рядом с гаражами, у оврага. Машину подожгли, так что никаких отпечатков. Свидетели говорят, что убийца вышел из «Жигулей», скорее всего, из тех самых. Киллеров наверняка было двое. И оба трупы.
- Знакомая картина, - кивнула я. - Тела опознали?