Сай и Бри перешли к серьезным отношениям и заговорили о свадьбе. Брилла нервничала, когда речь заходила о знакомстве с родителями, но Анна могла ей только посочувствовать. Настал момент истины: или Триееры примут невестку, или Саймону придется прекратить с ними отношения. (Самой Ане тоже предстоял нерадостный визит в дом родителей, нельзя же вечно прятаться).
Идти на уступки Сай не собирался. Его независимость давала ему возможность выбирать. Он успевал и учиться, и работать. Типография, как и ожидалось, денег не приносила, но накоплений Саймона должно было хватить на пару лет, а Анна выплачивала ему процент от продаж за рекламу.
Бри вообще не волновалась по этому поводу. В ее маленьком доме хватало места для всей семьи. Аренду платить было не нужно, благодаря постоянному упоминанию в «Сплетнике» количество клиентов день ото дня увеличивалось.
В ее небольшую клинику приезжали из Элона и даже Эй-лон-брира. Дошло до того, что Брилла решила искать новое помещение поближе к центру. Она осторожно подняла средний ценник на услуги, но по-прежнему почти бесплатно лечила питомцев стариков и бедняков.
Да, жизнь налаживалась. Однако дня не проходило, чтобы Анна не вспоминала о Гвенде и погибших девушках. Племянница Оэра все еще находилась в коме. Надежда, что она придет в себя, таяла с каждым днем. Оэр бодрился, но было заметно, как болезненно он переживает несчастье.
Ситуация резко изменилась после возвращения Эвелейна с побережья. Стоял тихий весенний вечер, друзья сидели в саду. Днем воздух прогревался, но ночной бриз заставлял присутствующих кутаться в пледы и двигаться поближе к уютно потрескивающему костру. Над огнем готовилось какое-то особенное альвийское блюдо, Оэр не спешил выдавать его ингредиенты, подразнивая гостей.
Марисса ушла в гости с ночевкой, Эйджи спал в коляске, а Эйтан – в гамаке рядом с Бри. Беседа текла неторопливо, прерываясь восторженными замечаниями по поводу запаха из котелка над костром.
Саймон с нервным смешком рассказал, как его перевоспитывают работники типографии. Он заказал еще один сюжет на телевидении о том, как не сдается производство, запущенное дедами и отцами современных лонто-хеймцев.
В моду вошли торопливые сюжеты с мелькающей картинкой, громкой музыкой и постоянным присутствием в кадре симпатичной ведущей. Но у Ольфреда и его стариков было свое представление о том, что рассказать камере. Получился серьезный документальный фильм. Саймон записался на прием к мэру. Пора было начинать в городе эру телевидения.
Друзья подтрунивали над решительным редактором. Аня в шутку сокрушалась, что скоро само понятие бумажной прессы станет архаизмом. Люк посматривал на нее с пониманием, он уже многое знал о возможном будущем своего мира.
Внезапно Оэр нахмурился и достал из кармана красный камушек, похожий на настоящий рубин.
— Артефакт связи, — шепнул Люк Анне. — Не знал, что они еще существуют.
Эвелейн сжал камень в руке, и тот рассыпался на крошки. Над столом потекли загадочные символы, подсвеченные алым. Судя по движению глаз, Оэр считывал их прежде, чем они успевали погаснуть.
— Это сообщение от моих помощников в больнице, — отрывисто произнес альв, вставая. — Мне нужно ехать, Гвенд пришла в себя. Ее аура неожиданно наполнилась за одну ночь, хотя прежде тонкое тело отвергало любые попытки подключить к нему источник энергии. Гвенда еще не говорит, но реагирует и почти все понимает. Ей назвали мое имя, сказали, что я брат ее матери. Она согласилась со мной поговорить, насколько это вообще возможно. Простите, что покидаю вас сейчас.
— Конечно! Нужно ехать! — заволновалась Анна.
Она провела альва через сад. Прощаясь, тот с тревогой спросил:
— Сны? Ощущения? Что-то ведь происходит, да?
— Что-то копится, — неохотно призналась Аня. — Мне опять снился сон про пещеру. Василиск показался из норы. У него было… несколько пар глаз… много. Мы ведь уже поняли, что никакой это не маньяк, а человек или группа людей с определенной навязчивой идеей. Мне кажется, я вот-вот приближусь к разгадке. Но думаю, будут еще жертвы. Мой дракон почти не спит. Он со мной двадцать четыре на семь. Если бы не Люк, не знаю, как бы я справилась.
Альв взял Анну за плечи и с настойчивостью проговорил:
— Ни при каких обстоятельствах, даже если поймешь, кто убийца… когда поймешь… ничего не предпринимайте. Ни ты, ни Люк. Ждите меня. Обещаешь?
— Обещаю. Оэр, что произошло с Гвенд? Я не совсем поняла насчет ауры.
— Наши тонкие тела отличаются от человеческих. Мы можем долго поддерживать в себе жизнь за счет внутренних резервов. Но в альвийской медицине существует синдром низшей точки. Достигнув определенного уровня, тело перестает сопротивляться и начинает умирать. Артефакты и энергетические вливания уже не помогают, Гвен достигла этой точки несколько дней назад. Однако сегодня лекарь, вызванный нами из Эль-ЛЛиоля, зафиксировал неожиданный скачок резерва. Я рад, очень рад. Это дает надежду. И я хочу знать причину чуда. Что помогло Гвенде? Вдруг это поможет другим альвам!
— Понимаю. Позвони нам, как только что-то выяснится.
***
