Все цвета любви полностью

— Ты хочешь, чтобы я переехала в твое коммунистическое логово? — попыталась улыбнуться Кристина. — Мне ведь надо заботиться о спасении души дочери.

— От Матиты что-нибудь слышно? — решила сменить тему Фрида. Давить на Кристину не было смысла: ведь именно так поступал Пабло. И Фрида могла лишь надеяться, что сестра в конце концов одумается.

Кристина снова покачала головой.

— Мама все еще не хочет видеть ее дома. Она очень обижена. Но Матита, по крайней мере, счастлива в браке.

— Ох, Кристина, — вздохнула Фрида.

Пару дней спустя в дверь громко постучали. Встревожившись, Фрида отложила в сторону рукоделие: она вышивала на белой ткани слова Mi corazön[18]. Салфетка предназначалась Диего. Открыв дверь, Фрида вскрикнула: на пороге стоял ее муж, белый как полотно. Он едва держался на ногах. Ему не давали упасть двое рабочих.

— Быстро несите его в спальню! — велела Фрида. — Теперь опустите!

Мужчины затащили Диего на кровать.

— Что произошло? — с тревогой спросила Фрида.

— Он упал с лесов. Наверное, заснул.

С тех пор как Диего получил заказ на роспись огромной лестницы в Национальном дворце, он работал по восемнадцать часов в сутки и возвращался домой едва ли к полуночи. В те дни, когда он не занимался росписью, Ривера исполнял обязанности директора художественной школы в Академии Сан-Карлос. В детстве он сам ходил туда и теперь, когда его назначили директором, начал перепланировку всех классов. Эта работа отнимала у Диего много времени и сил.

— Вряд ли у него что-нибудь сломано. Но он очень устал. Тебе нужно позвать врача, — посоветовал один из мужчин.

Фрида кивнула.

Пришедший врач прописал строжайший покой, лекарства и здоровое питание. На несколько последующих недель Фрида окружила мужа заботой. Она спроваживала некстати нагрянувших гостей, читала Диего, сидела у его постели, чтобы он не унывал. Сначала Ривера нервничал и возмущался, что ему не разрешают работать: он не привык бить баклуши. Он ругался и порывался уйти из дома, но, сделав несколько шагов, понимал, что слишком слаб, и снова возвращался в постель, не переставая при этом сотрясать воздух проклятиями. Со временем Фрида научилась успокаивать мужа и переключать его внимание, и Диего даже начал находить удовольствие в своем новом положении, что вселяло силы во Фриду. Ей нравилось заботиться о больном муже, и она с радостью вжилась в эту прежде незнакомую для нее роль.

Она еще раз сняла пробу с моле по-оахакски, которое впервые приготовила сама. Накануне Фрида сходила на рынок и вернулась с двумя корзинами еды, которые едва донесла. Перец пасилья, сухой и ароматный, она не смогла натереть, поэтому вместо него взяла высушенный перец каскабель. Плоды напоминали вишенки, и, если потрясти такую вишенку, можно было услышать, как гремят семена, — не зря каскабель называли гремучим чили. Однако Фрида не учла, что гремучий чили один из самых острых. Она окунула ложку в соус и облизала ее. Боже, просто огонь! Диего любил острое, но даже для него это было слишком. Немного подумав, она добавила тертый шоколад и изюм, чтобы сбить остроту. Лупе наверняка не одобрила бы: для нее был лишь один способ приготовления правильного моле — строго по рецепту. Но Лупе, к счастью, рядом не было, а Фриде нравилось экспериментировать.

Когда все было готово, она позвала Диего.

Он сидел напротив нее за столом, который она украсила вышитыми салфетками и большим букетом диких калл. Моле она поместила в большую глиняную чашу с ярким орнаментом по краю и поставила в центре стола. Рядом стояла квадратная посудина, на которой громоздились горками три сорта риса: красный, белый и зеленый. В кухне было тепло от пара, который шел от кастрюль. Пахло аппетитно.

— Я добавила чуть больше изюма и чуть меньше жира, потому что так лучше усваивается, — пояснила Фрида, наблюдая за мужем.

Диего поднес ложку ко рту и проглотил. Затем сложил губы трубочкой, резко выдохнул и замахал руками перед лицом):

— Что?.. Слишком остро? — заволновалась Фрида, прежде чем сообразила, что он просто ее разыгрывает.

Ривера зажмурился и принялся с аппетитом жевать.

— Фрида, моле восхитительное, хоть и не такое жирное, как я привык, но…

— Это потому, что я добавила меньше жира, — перебила его Фрида. — Врач сказал, что тебе следует…

— У тебя делается такая забавная собачья мордашка, когда ты ворчишь. Тебе никто не говорил? — улыбнулся Ривера.

Фриду его замечание ничуть не задело: у нее было слишком хорошее настроение.

— А ты похож на лягушку. Даже когда не дуешься.

Диего, который только что положил в рот очередную ложку, разразился гомерическим смехом и поперхнулся.

Фрида похлопала его по спине и положила на тарелку рис, с удовольствием продолжая наблюдать за трапезой мужа.

После еды она заставила Диего лечь в постель, чтобы отдохнуть. Начиналась та часть дня, которая нравилась ей больше всего. Она легла рядом и обняла мужа, слушая его дыхание и тихо бормоча слова любви. В такие моменты Фрида чувствовала себя на седьмом небе, и ей казалось, что счастье будет вечным.