Перед взлетом разразился ливень. Увидев самолет, Фрида, Мэри и Анита разочарованно переглянулись. Такой маленький? Они с трудом разместили багаж, а потом и сами уселись на неудобные сиденья. Том — так звали пилота — повернулся к ним:
— Ладно, дамочки, полетели. Держитесь покрепче.
Совет оказался вполне дельным. Едва самолет взлетел, его тут же начало мотать на ветру из стороны в сторону. Пролетая сквозь свинцовые тучи, Фрида спрашивала себя, откуда пилот знает, куда лететь, ведь за окнами ничего не видно. По лицам Мэри и Аниты можно было понять, что они задаются тем же вопросом. Казалось, прошла целая вечность, когда самолет, несколько раз сильно дернувшись, прорвался сквозь облака. Все это время Фрида сидела уставившись в одну точку. Ее тошнило. Желая покрасоваться переддамами, Том принялся выписывать в небе фигуры. Мэри, прижав ладонь ко рту, крикнула, чтобы он немедленно прекратил. Про себя Фрида уже тысячу раз прокляла свою безумную затею. К моменту первой остановки, которая сопровождалась довольно жесткой посадкой, нервы у подруг были на пределе. Но и второй день прошел не лучше: снова тревога и тошнота в холодной кабине с неудобными сиденьями. Сначала Том подшучивал над пассажирками, но потом просто обиделся и перестал обращать на них внимание. Этот полет он тоже представлял себе иначе. На второй вечер они добрались до Северной Америки и провели ночь в гостинице. На третий день распогодилось, но Фрида не могла избавиться от страха и наслаждаться полетом. Мэри с Анитой были с ней в этом солидарны.
Тем временем настроение у Тома окончательно испортилось, потому что у него возникли проблемы с двигателем и пришлось сделать аварийную посадку.
— Извините, дамы, но на этом полет окончен. Мне нужно отремонтировать двигатель.
— Доберемся на поезде, — заявила Фрида, вытаскивая багаж из кабины.
В Нью-Йорк они попали лишь через неделю, но дальше жизнь сразу наладилась. Фрида и Мэри сняли на двоих номер в отеле недалеко от площади Вашингтона. Почти каждый день подруги ходили в кино и по магазинам, посещали выставки и обедали в китайских и итальянских ресторанах. И Фрида была рада снова увидеть Эллу Вулф и Люсьенн Блох. Она без утайки рассказала им о предательстве Диего. В доверительных беседах с подругами она постепенно начала восстанавливать душевное равновесие: ей стало легче дышать, и будущее уже не казалось таким мрачным.
А однажды вечером на пороге их номера появился Николас Мюрей собственной персоной, фотограф родом из Венгрии. Фрида чуть не лишилась дара речи. С момента их первой встречи прошло уже много лет. Фрида видела его снимки в журналах и с грустью вспоминала о том вечере, когда он пришел к ним с послом Морроу. И вот теперь Ник снова стоял передней, и она поняла, что это неспроста.
— Ты задолжала мне пару фотографий, сказал он, нерешительно топчась в дверях. В темных глазах Мюрея Фрида увидела боль и надежду. И любовь. Она не могла оторвать взгляд от прекрасного лица Ника. И ей, конечно, было приятно, что и он смотрит на нее с восхищением. Заметив, что Фрида рада его появлению, он заключил ее в объятия и, зарывшись лицом в ее волосы, пробормотал:
— Мы потеряли столько времени.
— О чем ты?
— Я влюбился в тебя еще в первую встречу. Но ты не замечала никого, кроме Диего. Вот я и пришел узнать, не изменилась ли ситуация. Ведь ты здесь одна.
— О, Ник, — прошептала Фрида и подарила ему страстный поцелуй.
Они виделись при любой возможности. Ник начал фотографировать в цвете и смог наконец запечатлеть весь блеск и красоту разноцветных платьев и украшений художницы. Когда он принес Фриде первые снимки, у нее от восхищения перехватило дух. Она увидела себя в ярко-синей шелковой блузке с вышивкой; золотая цепь с амулетом была несколько раз обернута вокруг шеи, в ушах красовались тяжелые серьги. Она надела их только для фотосессии, потому что они сильно оттягивали мочки. На лице, совершенно чистом и ровном по тону, выделялись алые губы со слегка вздернутыми уголками. Больше всего поражал взгляд из-под темных бровей: нельзя было точно определить, смотрит художница на зрителя или нет. Казалось, в глазах поблескивают слезы, но это было лишь отражение фотовспышки.
— Ник, в жизни я не такая красавица! Как тебе это удалось? Я выгляжу такой загадочной, такой уверенной в себе. Как будто во мне живут несколько женщин.
Фрида снова и снова пересматривала снимки, разложенные на столе. И в глазах у нее действительно заблестели слезы, так ее тронули фотографии. Ее увидели и поняли, возвысили и воспели.
Ник стоял перед ней, и Фрида ощущала приятную дрожь от его присутствия.
— Я вижу тебя именно такой, — нежно сказал он.
— Спасибо, — поблагодарила его Фрида.
Он обнял ее, а она прижалась к нему, сомкнув руки у него на шее.
