Заметно разочарованный, Леви уступил. Он взял ее руку с многочисленными крупными кольцами и поцеловал ей пальцы.
В такси Фрида отвечала на его вопросы невпопад: ей не терпелось добраться до своего номера в отеле. На входе она быстро попрощалась с Жюльеном и поднялась на лифте на нужный этаж.
Быстрыми шагами она прошла по длинному коридору к своему номеру, надеясь, что Ник уже там. Он был в Лос-Анджелесе на съемках, но сообщил телеграммой, что постарается вернуться в ту же ночь. С их последней встречи прошло два года, и Фрида невольно спрашивала себя, каким будет их воссоединение. Встретятся ли они друзьями или любовниками? Она тихо открыла дверь и увидела спящего в кресле Мюрея. Она молча смотрела на него, и прежние чувства сразу вернулись. Тут Ник открыл глаза, и в его взгляде она прочла желание.
— Ну наконец-то. Фрида!
Он встал, медленно подошел к ней, не отрывая от нее взгляда, и заключил в объятия. Страсть между любовниками вспыхнула с новой силой, будто они расстались только вчера.
На следующий день художница снова отправилась в галерею, где ее с нетерпением ожидал Жюльен.
— Фрида, я всю ночь не мог сомкнуть глаз. Вчера вечером я влюбился в тебя.
— Знаю, — ответила она с довольной улыбкой.
В последующие недели Фрида старалась оправдать возложенные на нее ожидания. Она посещала светские рауты и вечеринки в домах важных людей, воздерживалась от провокационных заявлений, не сквернословила, мило общалась с журналистами. Свое мнение о нью-йоркских богатеях, с которыми она встречалась за столом, Фрида рассказывала только подругам: Аните, Люсьенн и Мари. Как только выдавался свободный час, она проводила его с Ником, чья нерушимая любовь вдохновляла ее и придавала сил.
Мюрей без конца снимал ее. Разноцветные наряды Фриды, казалось, были созданы для такого фотографа, как Ник, ведь он одним из первых начал работать с цветной пленкой. Он был без ума от своей возлюбленной и старался запечатлеть ее экзотичную внешность, которая вскоре станет известна всему миру. Однажды они забрались на крышу небоскреба, и Ник снял ее сидящей на стуле в голубой юбке и желто-красной тунике
— Теперь ты уйдешь от Диего? — бормотал он ей на ухо.
— Да, — отвечала Фрида, не желая ранить его чувства, но иногда и сама не была уверена, что говорит не всерьез. Иногда любовники даже строили планы на будущее, хотя бы на ближайшие несколько месяцев. Говорили даже о том, что Мюрей поедет с ней в Париж, если Андре Бретон все-таки решит организовать выставку работ Фриды. Но ей совсем не хотелось думать о делах: она стремилась в полной мере наслаждаться счастьем.
Одновременно художница вовсю флиртовала с Жюльеном. Тот тоже хотел ее поснимать, и Фрида согласилась. Ей было интересно, какой он увидит ее в фотообъективе. Если Ник снимал Фриду как богиню или королеву, тщательно продумывая все детали, Леви предпочитал повседневные ситуации.
— Распусти волосы, — попросил он однажды.
Не сводя с него глаз, Фрида начала снимать одежду. Вскоре она уже стояла перед ним с обнаженной грудью. Тогда она принялась медленно вытаскивать из прически одну шпильку за другой, и спустя несколько минут длинные, до талии, волосы рассыпались по спине. Позади Жюльена висело зеркало, и она могла видеть свое отражение: красивое серьезное лицо с полными губами и темными глазами, которые, казалось, хотели поглотить Жюльена. Ниже начиналось идеальное тело с маленькой грудью. Фрида видела ту часть себя, которая оставалась прекрасной. Уродливые шрамы от операции и иссохшая нога не попадали в поле зрения, и Фрида о них почти забыла.
Когда Жюльен оторвался от камеры, она увидела, что его взгляд изменился. Тогда она медленно подошла к нему и обняла.
Конечно, Фрида чувствовала себя виноватой, ведь она спала и с Ником, и с Жюльеном, а в Мексике ее дожидался Диего. Но если Ник оказывался рядом, она не могла отказать. Мюрей любил ее отчаянно и страстно, что только осложняло ситуацию. Фрида была не в силах с ним расстаться. «И почему бы мне просто не наслаждаться прекрасной стороной жизни? — спрашивала она себя. — Мне нравится, когда мной восхищаются, когда меня желают. У меня дар к любви. К тому же какая разница, что говорят или думают другие? Жизнь слишком коротка, и я уже потратила впустую много времени из-за болезней. Кто знает, долго ли тело позволит мне испытывать наслаждение? Почему я должен отказывать себе в маленьком счастье? Мне просто нужно быть осторожной, чтобы не обидеть Ника, Жюльена или Диего». Этот довод помог ей заглушить вину.
Фрида провела в Нью-Йорке уже две недели, когда к ней в гостиничный номер пришла Элла, вся в слезах.
— Ты слышала? Дороти мертва!
