– Ваши мучения продолжаются, и однажды вы обнаруживаете, что беременны. Внутри вас растет ребенок, а надежда на спасение тает. Вы непрестанно думаете, как вам убежать из этого ада, как перехитрить экономку, но все напрасно. Но потом немецкий офицер надолго уезжает. Ребенок вот-вот должен появиться на свет, и в жаркий августовский день у вас начинаются роды. Вас терзает боль, но вы пытаетесь скрыть это от Кози, чтобы не пугать ее. Но схватки усиливаются, ножом пронзают вашу спину, отдаются в ногах, и вы понимаете, что времени остается мало. И тут приходит помощь. Та сиделка, Эстер, – женщина, живущая в вашем доме на первом этаже, – и Люк, ваш любимый человек. Вы не понимаете, правда это или вы бредите. Вы потеряли много крови. Но их лица такие добрые, такие дорогие вашему сердцу…
Я ловила каждое слово Эстель.
– Они действительно появляются рядом с вами, поднимают вас с залитой кровью постели и выносят из этой проклятой тюрьмы. Но без Кози. Она тихонько сидит в темном тайнике под полом и не может выбраться оттуда своими силами, как ни пытается. Может, если бы она была старше, ей бы это удалось. Но ей всего лишь восемь лет, и она не может дотянуться до люка и приподнять его. А вам не хватает сил сказать вашим спасителям, что надо спасти еще одну живую душу. Вашу Кози. Вашу милую Козетту.
– Боже милостивый! – воскликнула я и зарыдала.
– Вы потеряли слишком много крови. Вы пытаетесь сказать им про дочку, но ваш голос слишком слаб. Вы уже находитесь между жизнью и смертью. Вас несут в больницу, где доктора попытаются спасти вашу жизнь и новую жизнь внутри вас, а у вас в мыслях только одно – что вы оставили в злой квартире вашу маленькую дочку.
– Господи! – Я подбежала к кровати и упала на колени. По моим щекам лились слезы. Мы с Эстель переглянулись. – Ты думаешь, что она… – Я с испугом посмотрела на доски пола.
Она сжала мне руку.
– Я не знаю, но пора это выяснить.
– Подожди, – сказала я с тревожно бьющимся сердцем. – Я не знаю, смогу ли… – Но тут же замолчала и вспомнила мою Алму. Что, если бы это произошло с нами? Что, если бы она осталась вот так, одна? Что, если бы она… погибла вот так? Тогда я бы хотела, чтобы ее нашли и предали земле ее маленькое тело. Я бы хотела, чтобы о ней
Эстель кивнула и приподняла доски. Мы осторожно заглянули в темное пространство под полом. Эстель достала фонарик и тщательно осветила каждый уголок.
– Тут пусто, – сообщила она.
Мы обе почувствовали облегчение, но в то же время были озадачены и не знали, что и подумать. У меня промелькнула мысль, что у нашего консьержа были все основания стать таким, каким он стал.
– Как ты думаешь, она… осталась жива? – спросила я.
Эстель села на кровать. За ее спиной лежал плюшевый кролик Элиана.
– Не знаю. Ведь мы не первые открыли этот люк. – Она взглянула на часы. – Но я скоро это выясню. Вы дали мне телефон супругов, которые купили и перестроили эту квартиру. Слава богу, та женщина согласилась поговорить со мной. Пойдемте туда вместе.
– Но ведь это твой проект, – возразила я. – Я не стану тебе помехой?
– Вовсе нет, – ответила Эстель. – Может, это и глупо, но я чувствую, что вы должны пойти туда со мной.
– Может, их нет дома? – сказала я Эстель, когда она в третий раз набрала на домофоне номер 304.
– Я все равно попробую еще раз, – невозмутимо заявила она.
На этот раз нам ответил женский голос.
– Это Эстель. Можно нам войти?
– О да, милая, – ответила женщина. – Простите, что заставила вас ждать. Я говорила по телефону и потеряла счет времени.
Мы поднялись на третий этаж, и в дверях квартиры нас встретила Марселла, высокая женщина с темными кудрями, в легинсах и просторном свитере, с золотыми браслетами на правом запястье.
– Садитесь, пожалуйста. – Она показала на диван.
Я представилась и объяснила, как связана с проектом Эстель.
– Ах, потрясающая квартира, не так ли? – отозвалась она, как говорят о чем-то давно забытом.
– Да, – подтвердила я.
– Я всегда буду сомневаться, правильно ли мы поступили, отказавшись от нее. Но просто мне пришлось бы вспоминать тот день…
Эстель подалась вперед, открыла блокнот и приготовила ручку.
– Расскажите мне об этом.
У Марселлы затрепетали ресницы, словно она пыталась вспомнить боль от неразделенной любви.
– Мы сыграли свадьбу годом раньше и долго искали себе жилье в Париже. Можно назвать это разборчивостью, но мы точно знали, чего нам хотелось. Балкон для меня и достаточно просторную кухню для Мишеля. Он терпеть не может маленькие кухни. – Она вздохнула. – Одним словом, у нас было одно разочарование за другим. Пока… мы не зашли в дом восемнадцать на улице Клер.
Мы переглянулись с Эстель.
