- Отчего вы приходите лишь изредка? Почему не каждый день?
- Не знаю, - смущенно ответил призрак. - Я пришла потому, что ваша игра волнует меня. Я пришла, ибо вы были столь добры, что угостили меня вином и этими хрустящими вафлями.
- Мадам! - вскричал он.
Он поднялся так резко, что опрокинул табурет. Он оставил мешавшую ему виолу, прислонив ее к дощатой стенке, слева от себя. Он раскинул руки, словно собрался заключить жену в объятия. Но она воскликнула:
- Нет!
И отшатнулась. Он понурил голову. Она же добавила:
- Мои члены, мои груди холодны, как лед.
Она с трудом переводила дыхание. Она выглядела изнуренной, словно человек, сделавший тяжкое усилие. Произнося эти слова, она касалась своих ног и груди. Он вновь покорно склонил голову, и тогда она вернулась к столу и села. Когда ее дыхание стало ровней, она ласково сказала ему:
- Дайте мне лучше стакан вашего красного вина, я хочу смочить губы.
Он торопливо вышел, сбежал по ступенькам в погреб, взял вино. Когда он вернулся в хижину, госпожи де Сент-Коломб там уже не было.
ГЛАВА 10
Когда мальчик явился в следующий раз, двери отворила Мадлен, тоненькая, хрупкая, с розовым личиком.
- Я собираюсь купаться, - сказала она, - и оттого подобрала волосы кверху.
Шейка ее сзади, под этим узлом, тоже нежно розовела; от затылка вниз сбегали тоненькие черные волоски. Когда она поднимала руки, ее груди упруго вздымались под платьем. Она повела его к хижине господина де Сент-Коломб. Стоял погожий весенний денек. Уже расцвели примулы и появились бабочки. Марен Маре нес за спиною футляр с виолой. Господин де Сент-Коломб впустил его в домик на шелковице и объявил, что принимает его в ученики, добавив:
- Вы хорошо чувствуете инструмент. Игра ваша не лишена чувства. Смычек легок и упруг. Левая рука летает над струнами проворно, как белка, и скользит по ним плавно, как мышь. Ваши мелизмы(11) интересны, а порою даже очаровательны. Но истинной музыки я от вас не услышал.
При этих заключениях учителя юный Марен Маре испытывал смешанные чувства: он был счастлив, что попал в ученики к господину де Сент-Коломб и, в то же время, кипел от ярости перед замечаниями, которые тот высказывал, одно за другим, столь же бесстрастно, как будто наставлял садовника по /.".$c прививок и посевов. Закончил он так:
- Вы сможете играть для танцоров. Вы сможете аккомпанировать актерам, поющим на сцене. Вы сможете зарабатывать себе на жизнь. Вы будете жить среди музыки, но вы никогда не станете музыкантом.
Есть ли у вас сердце, чтобы чувствовать? Есть ли у вас мозг, чтобы мыслить? Есть ли у вас представление о том, к чему могут служить звуки, когда они не помогают ни танцевать, ни услаждать слух короля?
И, однако, ваш сломанный голос тронул меня. Я принимаю вас ради вашего горя, не ради вашего искусства.
Когда юный Маре спустился с шелковицы, он заметил в тенистой листве тоненькую обнаженную девушку, которая спряталась за деревом, и поспешно отвернулся, чтобы она не подумала, будто он подглядывает.
ГЛАВА 11
Шли месяцы. Однажды, когда стояла лютая стужа и поля завалило снегом, учитель и ученик настолько продрогли, что были вынуждены прервать игру. Застывшие пальцы не слушались их, пришлось уйти из хижины в дом, где они расположились у камина, нагрели вина, добавили в него корицу и пряности и выпили.
- Это вино разогрело мне грудь и живот, - сказал Марен Маре.
- Знаете ли вы художника Божена? - спросил его Сент-Коломб.
- Нет, сударь, я не знаком ни с кем из художников.
- Недавно я заказал ему картину. На ней изображен угол моего рабочего стола, что в музыкальном кабинете. Поедемте к нему.
- Теперь же?
- Да.
Марен Маре взглянул на Мадлен де Сент-Коломб; она стояла боком к нему, у окна, глядя сквозь затканное инеем стекло на расплывчатые, еле видные ивы и шелковицу. Она внимательно слушала. Потом бросила на него какой-то особый взгляд.
- Поедемте навестить моего друга, - говорил тем временем Сент-Коломб.
- Да-да, - отвечал Марен Маре. Не спуская глаз с Мадлен, он расстегивал камзол, чтобы потуже зашнуровать свой колет из буйволовой кожи.
- Это в Париже, - говорил Сент-Коломб.
- Да-да, - отвечал Марен Маре.
Они тепло оделись. Господин де Сент-Коломб закутал голову шерстяной шалью; Мадлен подавала мужчинам шляпы, плащи, перчатки. Господин де СентКоломб снял с гвоздя у камина свою шпаги и портупею. То был первый и последний раз, когда господин Маре увидел господина де Сент-Коломб вооруженным. Юноша с интересом разглядывал рельефное изображение на эфесе: фигуру Харона с веслом в руке.
- В путь, сударь! - скомандовал Сент-Коломб.
