- Не имеет значения, к какой религии или культу относится то или иное учение, если оно несет страдания и рабство. И при прежней жизни люди не были свободны, - возразила Илламэль. - Жрецы Света держали людей не в меньшем повиновении, чем Темные. Человеческие жертвоприношения, кровавые обряды, которые проводились в храмах Света. А Темные разве так делают? Нет. Закон, мир и свобода - вот главные правила, которыми руководствуются Темные лорды. А при желании и сейчас можно найти тех, кто поможет в семейной жизни и деторождении не хуже чем при культе Света. При вашей же власти люди были приравнены к пыли у ног правителей. Все ваши молитвы и воззвания основаны на унижении и смеренной покорности личности.
- Власть и сила лежат в основе правления темных выходцев из Хаоса. Люди подчинены им полностью.
- Не в меньшей степени, чем при вас. Хаос - прародина всего мироздания. Не стоит приписывать Темным только отрицательные черты. И в сумерках порой рождается истина. У них есть то, чего никогда не было у вас - уважение к простому человеку.
Но хватить пустой философии. Я хотела бы знать другое: вы были уверенны, что я сама сюда приду?
- Много раз я пытался выкрасть тебя, но у меня ничего не получалось. Тогда я решил подбросить тебе идею и, зная, как ты любопытна и настырна, подумал, что ты сама придешь сюда, чтобы во всем разобраться. Я оказался прав - ты заглотила наживку.
Лестница окончилась в большом подземном храме. Через отверстия в своде на алтарь, выточенный из единого янтарного кристалла, падали косые солнечные лучи, отчего он просвечивался насквозь.
К своему удивлению и ужасу Илламэль увидела на алтаре маленькую, не больше двух-трех месяцев девочку. Не смотря на то, что было холодно, она была полностью раздета. Ребенок спал и улыбался во сне. Казалось, холод девочку совершенно не тревожил. Вокруг ее розового пухлого тельца в лучах солнца сверкали гранями четыре драгоценных камня: темно-красный гранат, насыщенно-синий сапфир, желто-золотой циркон и ярко-зеленый изумруд. От камней лучами, излучающими цвета камней, поднимались тонкие светящиеся всполохами нити. Они сходились над ребенком подобием шатра.
- Ты убьешь ребенка?! - возмутилась Илламэль.
Резкий хохот разнесся по пустынному залу, прокатился гулким эхом по многочисленным проходам, отходящим от него темными змеями-ходами.
- Нет, жрица. Сегодня умрет только твое тело, а душа переселится в ту, которая возродит Свет. Неужели ты думала, что я стану возиться с тобой, такой неуправляемой и дерзкой, что даже темные лорды, не могут найти на тебя управы? Нет, нет и нет! Это дитя станет носителем твоей бессмертной души. Она примет в себя всю твою силу и знания. Я воспитаю ее, и она будет послушна мне как кроткий агнец.
В этот миг посвященные ринулись на не ожидавшую нападения Илламэль. В один миг с нее была сорвана вся одежда, а ее вдруг подхватил поток магического вихря. Через секунду Илламэль была пригвождена к круглому щиту, на котором было изображено солнце с отходящими от него лучами.
Щит медленно поднялся над алтарем, опрокинулся, и Илла нависла над спящим ребенком.
"Рен, если хочешь застать меня живой, тебе стоит поторопиться", - мысленно взмолилась Илламэль.
И словно отвечая ее мыслям, наверху раздались звуки какой-то борьбы. Стоны и всхлипы. Звуки падающих тел и злобное шипение. А еще яростное рычание и визг пробивающегося к ней Лира.
- Илламэль, ты там как? - голос Гуррэна был напряженным, но звенящим каким-то необъяснимым восторгом.
- В порядке ... пока, - проговорила Илламэль, - но не думаю, что у меня много времени.
- Эй ты, некромант шелудивый, девушка не принесет пользы, если убьешь ее! Камень на помолвочном перстне стал алым. Тебе, надеюсь, известно, что это значит?
Теперь голос Гуррэна звучал уже гораздо ближе.
- Мне-то известно, - проскрипел голос некроманта, - а тебе, похоже, нет. Алый камень для лично нее ничего не значит - он стал бы таковым в любом помолвочном перстне. Она жрица богини любви. Любовь к мужчине для нее не столько истинна, сколько высшая истина. Это заложено в ней от природы. Много веков я изучал ее путь, пока не понял это.
И в этот момент с лестницы скатился Гуррэн Шанг. За ним по пятам неслась целая свора каких-то немыслимых существ. Но он словно не замечал этого. Охватив одним взглядом картину в целом, Гуррэн задержался на секунду на лице Илламэль. Она не могла пошевелиться, лишь слегка повернула голову и увидела его тревогу, скрываемую за внешним спокойствием.
- Потерпи, милая,- пообещал он, и в тот же миг легкое покрывало окутало ее тело, скрывая от взоров мужчин.
Все это не заняло у Шанга и четверти минуты.
- Хиз? - спросила Илламэль.
- Он в порядке ... пока мы не выбрались отсюда. Потом он будет иметь дело со мной лично, - пообещал Шанг и обернулся к своим преследователям, его мечи ураганом обрушились на головы и уродливые тела чудовищ, которые приблизились слишком близко. - Не волнуйся: сейчас все кончится.
