как певицы синего спида в ночных аллеях в темныхдеревьях там где скорбное зло и подруги живы моив темной ночи развалин расцветают тела и над нимискалится свет недовольный солнечным их сочлененьеми трава сожженная ветром колет липкое тело моеи вертит хрустящая влага звезды в прибрежном пескеэто солнце развалин темное гулкое солнце, предрассветныесколы уступов и скал — то что вспышкой рассвета над моремвзорвется огнем водометов сквозь темную ночь восстанийсквозь копошение моллов шуршание площадейгде воронкой в зарю вкручиваются осадкии дрожит под слоистым нёбом черный языкгде плавит герилья июля тела камней, насекомыхи этот расплав мы пьем на скользящих немых берегахпозовите к себе нас в теплый войлок вечернего моряв удушающий планетарий политики и любвигде навстречу дождливому лету ослепленные умброй утравозвращаются влажные травы в город бессмертных москву<p>«Я был в сараево во время великой войны…»</p>я был в сараево во время великой войнысреди гудящих вспышек своими глазамивидел финские сосны татарские степисредиземноморский мокрый песоквидел как солнце садится над тускнеющейэспланадойэти фразы меня беспокоят когда я идупо москве — в тонкой пленке бульваровпроворачиваются фонари, я смотрю на техкто рядом идет и меня беспокоит огоньих фаллических ног, их настоящая жизньсцепления их голосови то как в этнических чистках пропадаютбольшие миры и переулки вспухают почвойпосле дождя и танки едут по улицам а тебехочется спать завернувшись в сирию и ливанв афганистан и белудж обороняя рвыотстреливаясь из-под пескаи вместе с дымом соцветий я снова раступышным огнем сквозь слюдяную ночьи дождь как в начале модерна смываетменя — в осень ислама к скоплению волни корней где горы не знают снéга и ли́цаскрывает туманя видел мост протянутый над горной рекойнадорванный ветром или прицельным огнемскользящий к нему автобус и побережье гдеони продают кислоту среди скрученных ветромдомов и за плечами их медленно нарастаетгромада песка<p>«Ночью к тебе постучится огромный двадцатый век…»</p>
