Через полчаса после достойного, как всегда в Юнайтед, ланча, а это был уже четвертый прием пищи на борту, я решил немного освежиться. Достал бессменную дорожную сумку, просунул руку, нащупывая обновленный косметикой и мылом в Мариотте несессер. Через секунду я вскочил со своего удобного кресла и вывалил в него почти все нутро сумки. Несессера не было. Я вспомнил, как положил в него второй конверт от Джессики, который так и не открыл. Со злостью я кидал вещи обратно в сумку, сопровождая каждое движение очень ненормативной лексикой. Сидящий рядом мюнхенец вжался в свое кресло и смотрел оттуда круглыми глазами. Выражение на его родном – «Шайзе» – было самым приличным. Уверив себя, что положил несессер в новый рюкзак и сдал в багаж, я распечатал казенную упаковку с мини-пастой, мини-щеткой, мини-мылом и белыми глупыми тапочками. Особенно раздражали тапки, которые сразу отправились в мусорный бак.
Ощутив, что я потерял что-то очень важное, я сел обратно и стал тупо смотреть в экран перед глазами. Там шла самая интересная передача на борту самолета: трансляция полета через GPS передатчик. Я так упорно вглядывался в карту и линии на ней, что через некоторое время изображение стало мутнеть и расплываться, четкость картинки стала исчезать, и мне показалось, что именно так наступает сон, в который я сейчас погружусь. Вместо этого на экране, заменяя расплывчатое изображение, стали появляться символы. Сначала, как капли чернил на воде, они были невнятны, потом стали набирать резкость. Букв и цифр было много. Точнее, их кусочков. Они появлялись целыми, а потом их будто разрывало на части. Разными размерами и разными шрифтами, похоже, что из разных алфавитов. Некоторые крутились вокруг своей оси, другие перемещались в броуновском движении по экрану. Но через пару минут они замерли, создав сложный невнятный рисунок. Я смотрел, как завороженный, на очередное проявление собственного сна. Или я не заснул?
Я внимательно рассматривал странный орнамент на экране. И не мог понять, что это. Даже посмотрел в экран соседа, там было то же самое. И он так же внимательно пялился в него, как и я в свой.
– Что смотрите? – поинтересовался я у него.
– Это мой любимый фильм с Рутгером Хауэром, – был ответ.
Я посмотрел снова на его экран, там молодой голубоглазый Хауэр сносил голову мечом очередному врагу. Потом посмотрел на свой. Он был выключен. Картинки не было. Черный экран ничего не показывал.
– Вы что, не смотрели «Кровь и плоть»? – спросил мой сосед.
– Нет, я больше по комедиям, – чтобы не провоцировать знакомство и сжав подлокотники кресла, ответил я.
Я снова поглядел на немца, он полностью погрузился в просмотр, а я достал маленький блокнот из кармана на левой стороне жилета-разгрузки и зарисовал увиденный на экране рисунок. Получилось, вроде, похоже, но сравнить уже было не с чем. К тому, что стал видеть такие странные видения или сны, я стал привыкать.
Через десять минут объявили посадку. Еще через полчаса я вдохнул воздух аэропорта Старого Света, мюнхенского, имени Франца Штраусса, немецкого политика. Здесь воздух был намного влажнее и прохладней американского. На выходе я подумал: а почему такие важные места называют именами политиков, с которыми не все бывают согласны? Вот насколько интереснее назвали свой аэропорт в том же Сиднее – именем авиатора, а в Будапеште – великого композитора, Ференца Листа. О чем думают эти люди, придумывая названия?
Так я брел до зоны транзита. Потом мне пришла в голову мысль слегка повеселиться. С моим паспортом это было довольно просто. Для этого надо пройти в зону турфирмы Томаса Кука и подать им данные, что за последний год вы объехали земной шар. Тогда вы получите бесплатный дополнительный тур вокруг земли от этого мирового агентства. Поскольку было около двух часов дня по местному времени, а до вылета было еще шесть, я решил найти их офис.
Но ни один из служащих аэропорта и волонтеров мне так и не помог. Да еще приземлились два самолета, которые переправили из Франкфурта из-за поломки датчиков двух посадочных полос, и залы «Ференца Штраусса» загудели от переполненности. Я посмотрел на людей, которые случайно оказались в другом городе, и испытал к ним глубочайшее уважение, поскольку большинство из них ехало во Франкфурт на ежегодную международную книжную ярмарку. Вот где я бы провел эти несчастные шесть часов.
