До отеля мы доехал и через десять минут. Зашли в номер. Я положил нашу находку в центр кровати и сел рядом. Успокоившийся Алекс ушел в душ. А я сидел и гладил пальцами этот странный и страшноватый предмет. Я знал теперь, что там внутри, но не владел такими знаниями, чтобы объяснить это другим. Это мне напомнило снова недавние видения. Там ведь только об этом и шла речь. Но я не знал, что будет, если книгу открыть. Я решился на это сейчас, хотя знал, что с книгами, которым неизвестно сколько тысяч лет так не поступают. Снова натянув перчатки, я аккуратно освободил мой фолиант от пакетов и положил его на бумажный пакет Алекса, в котором он возил виски в машине. Теперь я просто не мог остановиться. Я огладил ее по периметру несколько раз. Казалось, что она отзывается на ласку и тянет к себе. Было трудно оторвать руки. Жутковатая чернота поверхности заставляла меня всматриваться в нее во все глаза, вдруг там есть что-то, что мне надо увидеть. Не знаю, сколько я так просидел, но я понял, что главное – только внутри. Осторожно открыв все восемь замков, по два с каждой стороны, я медленно стал поднимать тяжелую толстую черную обложку. При первом движении показалось, что книга вздохнула с облегчением, такой богатый груз тяготил ее многие века. Мне виделись уже самые необыкновенные тайны человечества, я понимал, что вот это и есть «Вещь в себе» и оно же и «Сингулярность» в физическом воплощении. Повернув обложку до конца, я всмотрелся в невиданные символы внутри, они требовали прочтения, почти кричали мне об этом. Страницы из аккуратно обрезанного папируса были полностью заполнены рисунками и текстами. Я прикоснулся к первой же странице и меня, как и в некрополе, пробило судорогой. Но теперь не было боли. Так страница хотела меня, а я хотел ее. Но я не мог прочесть. Меня трясло от вожделения знания на этих страницах. В мозгу лихорадочно билась мысль: «Срочно, срочно, сейчас. Ты должен сделать это сейчас…» И тут я понял. Я точно понял, что надо делать. Все прочитанное когда-то через подсознание решило дать мне совет. Ответить на мои поиски знаний в прочитанных ранее книгах. Огонь! Я даже закричал от восторга: «Огонь!». Вот, что сейчас нужно. Ритуал огня. Огонь открывает все тайны! Я встал, быстро подошел к минибару, достал оттуда все крепкие напитки, открыл их и медленно, очень медленно, стал выливать их вокруг найденного сокровища, вокруг этого внезапного дара человечеству. Но этого было явно мало. За минуту сбегав к машине и обратно, я захватил небольшую канистру, которую возил «на всякий случай». И вот он настал. Я вылил содержимое канистры также вокруг книги. Потом взял с маленького столика мягкие спички и поджог весь коробок. Я точно сейчас знал, что все рождается от огня, и знал, что именно это учение было первым у пифагорейцев. И бросил пылающий коробок на покрывало кровати. Пропитанный спиртами и бензином круг быстро вспыхнул. Вокруг книги заплясали разноцветные языки пламени. С покрывала ровно вверх потянулись изумительные вихри желтоватого и черного дыма. Как завороженный я смотрел на него и ждал новых открытий. Книга, казалось, пыталась вобрать всё в себя, но она не успевала. Пламя, должно было проявить для меня все знания этого фолианта, как проявляет оно строки, написанные молоком на бумаге. Только для меня. Для меня! Я уже не видел ничего вокруг, сосредоточившись на книге. Только она была важна и ее содержимое.
Я чувствовал, что восторг от происходящего распирает меня изнутри, желание узнать содержимое и понять его жгло меня, вливаясь в легкие из жуткого дыма вокруг. Я стоял и ждал. И вдыхал полной грудью то, что поднималось вокруг книги. Там было ее содержание. Надо было ею надышаться. Я вдыхал, как мог глубоко, пока не потерял сознание и не упал лицом вниз. Прямо на раскрытую книгу. В круг пламени. Еще через десять секунд я перестал дышать совсем. Отравленные легкие перестали сжиматься. Кислород в мозг больше не поступал. Я умер.
Передо мной было крупное лицо. Мужчина с родинкой на носу держал меня перед собой. Я был совсем маленьким, и не мог сказать ему, что не надо меня разглядывать так внимательно, а лучше приложить и прижать к себе, чтобы я мог им надышаться на всю жизнь. Впитать его тепло. Ведь я его никогда уже не увижу. Он смотрел на меня слегка прищуренными серыми глазами, внимательно изучая или запоминая надолго, как я выгляжу в этом возрасте. Из-за правого плеча выглядывала моя молодая мама. Она улыбалась и что-то говорила ему в ухо, тихо-тихо, чтобы меня не отвлекать от отца. Он же держал меня первый раз в жизни. И в его, и в моей жизни. Потом он меня поднес к губам, нежно поцеловал и стал класть в кроватку. Но вместо кровати я почувствовал, что меня кладут в воду. Да, правильно, все из огня, все. Из огня и воды, огня и воды… Я, вместо того, чтобы задержать дыхание, сделал глубокий вдох. И умер снова.
