— Когда вы ее отпустите из тюрьмы, Ваше величество, не забудьте распорядиться, чтобы ей отдали все мои туалеты… она так их любила, — засмеялась Елизавета.
— Ах, госпожа, — говорит Франциска, — я все отдала бы, чтоб щегольнуть в таком платье!
— Ты еще так молода, милая, у тебя все впереди.
— А у меня для вас письмецо, госпожа, все от того же очень богатого господина.
— Седьмое послание за два дня! Ох, как скучно. Надеюсь, ты сказала ему, что я умерла и чтобы он меня больше не беспокоил.
— Да, и он немедленно ответил: «Передайте письмо принцессе на тот свет!» Ах, он так богат!
— Я уже догадалась, милая, по той горячности, с которой ты передаешь его письма. Жаль, что богачи не молоды и не хороши собой. Природа заботится о равновесии.
— На этот раз исключение, госпожа: он очень молод и очень красив.
— Ну что ж ты молчишь о главном!
— Ах, Ваше величество, я никогда не могла устоять перед мужской красотой!
Екатерина вздохнула.
— Я приняла его за туалетом.
Камеристка вводит Доманского в уборную принцессы.
— Сударь, это слишком, — сурово начинает принцесса. — Мало того, что вы подкупаете мою прислугу и она ежедневно мучает меня вашими посланиями! Мало того, что вы посмели дать ей деньги, чтобы она проводила вас ко мне!..
— Но откуда вы знаете?
— Вы платите много, но я плачу больше… Как вы осмелились забыть, что я невеста немецкого государя?! Я завтра же попрошу жениха оградить мою честь!
— Вы грозите мне гибелью… Как странно! Неужели вы не поняли, что жить без вас… Убейте меня!
Доманский выхватил кинжал и протянул принцессе.
Принцесса расхохоталась.
— Дорогой мой! Оставим это для юных девиц пятидесятых годов, только что покинувших монастырь. Увы, я принадлежу другому поколению — у нас уже мало иллюзий. Так что уберите кинжал, и начнем говорить серьезно. Я заметила вас еще в Париже. На всех балах вы следили за мной из толпы. Но у вас беда… Вы слишком красивы, чтобы остаться незамеченным. Итак, зачем вам понадобилось завоевывать мое сердце? Только прошу: ни слова более о любви. Я видела любовь и могу сказать точно, молодой красавец, она вам не грозит.
Он усмехнулся, вынул табакерку, взял понюшку табаку, собираясь с мыслями, и спокойно начал:
— Итак, действительно мы следим… за вами.
— Мы?
— Мы.
— И давненько?
— Уже со времени Парижа. Вы блестяще образованны. Вы прекрасны. Вы изворотливы. Вы жаждете приключений… И еще есть одно обстоятельство. — Он помедлил и продолжал, улыбаясь: — Как любит судьба насмешничать, милая принцесса! Когда вы выдумывали все эти россказни про Володимирскую принцессу… вы не знали самого главного.
Он остановился. Она с напряженным вниманием ждала.
— Вы удивительно похожи… — медленно начал Доманский.
И опять замолк.
— На… кого? — не выдержала принцесса.
— На ту, за кого вы мечтали бы себя выдавать. Нет, не на принцессу Володимирскую! Никакого княжества Володимирского в России не существует… Но зато существует она.
Принцесса пожирала глазами Доманского.
— Ее зовут Августа. Не правда ли, подходящее имя для
Это сделал ее учитель, некто Дитцель, который и поведал все это на смертном одре отцу иезуиту. Ну, а тот уж нам… — И он замолчал.
Принцесса сидела потрясенная, не спуская глаз с поляка.
— А теперь будьте внимательны, Ваше высочество…
И он вынул из камзола и положил перед нею бумагу:
— Вот это — завещание императрицы Елизаветы в пользу ее дочери… той самой дочери.
Принцесса схватила лист:
— Подлинное завещание?!
— Это несущественно, те, кто составлял его, имели в руках истинные тексты завещаний русских царей, хранящиеся в царском архиве. — Он засмеялся и продолжил: — Итак, сейчас в России на троне безродная немка. И русская публика отлично знает, что сын этой немки и наследник престола рожден ею отнюдь не от несчастного супруга, убиенного Петра Третьего… Итак, остается Августа…
Принцесса успокоилась первой.
— Но коли Августа действительно существует, отчего вы ее не призвали?
