Тамбур заходит в спальню на цыпочках. Он подходит к кровати своей сестренки. Семь часов утра. Она спит. У него в руках сделанные им собственноручно марионетки. В качестве моделей он использовал домашних. Марионетка "месье Люсьеи" - одна из самых удачных. У нее лысый череп из вареного картона. Когда этой марионетке сжимаешь нос, череп открывается. Оттуда появляется маленькая куколка на пружинке с лицом Декарта или Бодлера - это зависит от дня. При виде этой маленькой куколки Креветта хохочет до слез. Марионетка "мадемуазель Розе" одета в платье, выкроенное из занавески для ванны. Сквозь платье видно ее сердце - красная рыбка в полиэтиленовом пакетике. Эта марионетка самая хрупкая. Когда с ней не играют, Тамбур опускает сердце в аквариум, а аквариум ставит на шкаф: прошло уже много времени с тех пор как старый Рембрандт переварил Ван Гога. После этого убийства обычная еда - кошачьи консервы или паштет - кажется ему пресной. Сердце марионетки "мадемуазель Розе" красное как вишня. Рембрандт с удовольствием бы его съел. Конечно, есть еще марионетки "Ариана", "месье Арман", "месье Гомез" и "его мать", "Рембрандт" и даже "Манеж", с которой Креветта еще не встречалась. Никто не забыт. Тамбур опускается на колени перед кроватью сестры. Надо говорить за марионеток. Их разговор будит ребенка. Такой вот будильник для принцессы. Наступающий день проходит удачно: Тамбур изобрел много устройств, при виде которых в прекрасных глазах Креветты вспыхивают огоньки. Тамбур - трубадур для своей сестренки. Он только и думает, как бы ее рассмешить. Все остальное для него неважно. Ариана встревожена таким обилием любви. Месье Арман ее успокоил: в этом мире любви никогда не будет слишком много. Тамбур - ученый и вдобавок философ. Он занимается причинами жизни, ее истоками, ее принципом, ее основой, ее гарантией - смехом малыша. Пусть он работает. Ариана успокоилась только наполовину. Она пошла было за советом к Богоматери Марии, но капелла оказалась пуста.
Трудно разговаривать с тем, кого нет перед тобой. Ариана зажгла свечку - словно подсунула записку под закрытую дверь. На следующий день она пришла опять. Божией Матери по-прежнему не было. Ариана стала приходить каждый день, и так всю неделю. Тщетно. Голубая Мария, гипсовая Мария исчезла. Стала невидимой, улетела. Она отправилась путешествовать по миру. Вчера в Аргентине, в одном кафе, Она повстречала Манеж. Та сидела со стаканом текилы и рисовала, рисовала, рисовала. Мария склонилась через ее плечо, посмотрела на рисунок, и Ей захотелось рассмеяться. Но сдержалась: смех Божией Матери такой громкий, что способен выбить все стекла в городе и даже в стране. Поэтому Мария подавила смех, лишь улыбнувшись: Манеж приехала на край света, чтобы нарисовать бутылку текилы! Ведь в мире полно других, более красочных вещей. Так нет. Не это интересует Манеж В школе искусства видеть она остается в первом классе. Она проезжает тысячи километров, чтобы рисовать ничтожные вещи: здесь - бутылку, там - вишню, чуть дальше - деревянный забор. Небесно-голубая Мария запечатлела поцелуй на левой щеке Манеж, но та ничего не заметила. Бело-голубая Мария села в глубине зала, послушала несколько танго и одну песню Селин Дион. У Марии каникулы. Она пока не думает о Своей капелле. Откроем правду: Богородица Мария устала. Устала от того, что в любое время к Ней приходят Ариана, месье Арман и все остальные. Однажды к Ней даже пришел месье Люсьеи, чтобы, подкрепляя свои слова цитатами, объяснить, что Бог не существует. Это уж чересчур. Мария их всех любит. Это Ее дети, но и у матери есть право иногда исчезать. Любая мать имеет право на отпуск, и Божия Матерь тоже, как и все остальные. Они спокойно подождут Ее возвращения. Ничего страшного в этом отсутствии нет. Тем временем Креветта смеется, как смеются все малыши: в горле у нее клокочет река, а по телу проходят волны радости.
Нет ничего более заразительного, чем свобода. Ариана возвращается из капеллы, где она не нашла никого, с кем могла бы поговорить, - и бросается на шею месье Арману: "Поедем путешествовать! Месье Гомез и остальные присмотрят за детьми. Уедем вдвоем как все влюбленные!". "В Венецию?" спрашивает месье Арман, который немного банален. "Нет, - отвечает Ариана, куда угодно, только не в Венецию". И они уезжают.
* * *
Крапо. Креве. /Crapaud-жаба; crevee-дохлая (фр.)/ Это лишь некоторые из прозвищ, которыми наградили Креветту дети из ее квартала. Тамбур наводит порядок с помощью кулаков. Тамбур не намерен шутить с любовью. Он любит свою сестренку, и поскольку он ее любит, она совершенна. У кого-то есть возражения? - Нет. Никто не осмелился бы сказать хоть что-нибудь против. Разве что про себя. И далеко, очень далеко от Тамбура: всем известно как он может врезать.
Мадемуазель Розе молчит. Уже несколько недель она красноречиво молчит. Молчит громко. Молчит - вот подходящее слово - благоговейно. Мадемуазель Розе, сама того не заметив, перешла от любви к месье Гомезу к любви к Богу. Это произошло постепенно.
