— Я бедный, — сказал я с достоинством. — Бедность — наследница музы, а кто сжился с бедностью — тот богат.
Она фыркнула:
— С деньгами бедность переносить легче. Судя по твоему «стронгхолду», конечно.
— Давай за стол, — сказал я. — Нечего щупать детективными глазами мою мебель. Царапины остаются.
Она оглянулась на плиту.
— А что там у тебя кроме пирога?
— Холодное мясо, — объявил я, — семга, орехи, зелень и что-то еще непонятное.
— Тогда надо спешить, — сказала она с сарказмом. — Сам такое меню придумал?
— Зачем? — ответил я в изумлении. — Мужчины должны жрать все. Иначе какие они мужчины?
Она села за стол, красиво подобрав ноги, на меня поглядывает искоса, потому что ее пистолет так и остался лежать на середине стола, как самое главное блюдо. Проверочка, похоже, ей удалась, хотя, видел, чуть не уписалась, когда дуло неожиданно быстро холодно и мрачно взглянуло ей в лицо.
— Это что? — спросила она. — Какое-то у тебя подозрительное все…
Я пожал плечами.
— Мой дедушка говорил «Хлеб да каша — вся еда наша». А сейчас миллиард продуктов доступны, все что пожелаешь!
— А что ты пожелал?
Я изумился:
— Чтоб я да занимался этой хренью? Вон Аня следит за моими потребностями. Как в необходимых микроэлементах, так и… вообще как бы.
— Во всем она хороша, — сказала она язвительно, — недаром все мужчины берут ее…
— Универсальная женщина, — согласился я. — Базовая. Надстройки делаем сами, а и то многие пренебрегают такой ерундой. Базовая женщина и так почти всех устраивает. Мы такие…
— Неразборчивые?
— Некапризные, — уточнил я. — Вот ты как кобра злая, а ниче так…
Она с отвращением покопалась вилкой в салате.
— А это вообще неизвестно из чего готовили… У тебя кухня из Сомали?.. Это что, жареные муравьи?
— Как можно, — ответил я в испуге, — муравьи почти люди! Это было бы каннибальство. Всего лишь кузнечики и немного богомолов в соусе. Говорят, в них какие-то питательные штуки. Разглаживают морщины.
Она сказала надменно:
— У меня нет морщин.
— Нигде-нигде? — спросил я с недоверием.
— Нигде, — отрезала она. — Ты же везде позаглядывал. Что ты наливаешь? Что наливаешь?
— Вино, — пояснил я. — Это такой напиток из винограда. В милицейской школе теорию не проходили, а все на практике, все на практике?
Она спросила с подозрением:
— А почему не из бутылки?.. Что, сам химичишь? А разрешение есть?
— У меня есть принтер, — напомнил я. — Это и есть мое разрешение. А марсал принтер готовит лучше виноделов.
Она презрительно наморщила нос.
— Кто же пьет марсал с креветками? Дикарь.
— А с чем его пьют?
Она пожала плечами.
— Откуда я знаю? Но марсал красный, и креветки красные, разве это красиво?.. Все равно что надеть высокие сапоги и шляпу с широкими полями!
— Да, — пробормотал я сраженным голосом, — тогда да… если так, то еще как да… кто бы подумал, высокие сапоги и шляпу…
— С широкими полями, — уточнила она.
— Да, — согласился я и даже поежился, — это ужасно. Хотя вообще-то если только сапоги и шляпу… то я бы, наверное, стерпел.
Она покосилась на меня с подозрением в больших серьезных глазах.
— Ты на что намекаешь?.. Думаешь, на голой высокие сапоги и шляпа с широкими полями будут смотреться лучше?
— Я их просто не замечу, — честно сказал я. — Как и остальные мужчины.
Она фыркнула:
— Примитивы. Но у тебя же нет женских сапог и шляпы?.. А то бы я тебе показала, что не сочетаются в любом случае.
— Могу распечатать, — предложил я услужливо.
Она отмахнулась, едва не сбросив с кончика вилки кусок заморского хрюкта на середину стола.
— Обойдешься. Женщине нужно верить на слово.
— Так то женщине, — протянул я. — А ты какая-то вся полицейская.
Она, накритиковавшись, ела уже спокойно, вообще кажется, что выпендривалась, а так вообще тоже не перебирает, только слабые люди смакуют еду, а еще больше тех вечно зажатеньких, что делают вид, будто разбираются в ней, стараясь показаться хоть в чем-то утонченными знатоками и выше по интеллекту, чем дворник Радж.
И все-таки я уловил, что ее глаза время от времени становятся отсутствующими, словно внимательно выслушивает какие-то инструкции через имплантированный в ухо приемник.
— Что-то новое? — спросил я. — Халифат уже захватил Турцию?.. А Франция еще держится или вот-вот падет, как вчера пала Испания?
Она поморщилась.
— Ты о себе думай. Есть данные, что все-таки это ты так прошел, как ангел смерти. Если кто и уцелел…
— Его и допрашивают?
Она вздохнула:
— Если кто и уцелел, то сбежал раньше, чем мы прибыли.
— Тогда у вас нет улик, — сказал я с сочувствием. — Нет человека, который мог бы пройти с пятого по первый этаж, убивая всю охрану.
Она фыркнула:
— Для человека, умеющего стрелять с двух рук, это не так и невозможно.
Я сказал обидчиво:
— Я что, выгляжу стариком? В наше время стрельба по-македонски — архаизм, пережиток седых времен, вроде битвы на слонах. Кто станет таскать два пистолета? Проще взять пистолет-пулемет, тот же «узи» или «Кедр». Вообще, как мне кажется, стрелять с двух рук по разным целям можно только из детских пистолетов пистонами.
Она сказала весело:
— Да ну? У тебя достаточно толстые руки. Накачанные. Ты удержишь оба пистолета.
