Я в свою очередь помог Рундельштотту покинуть седло, старик все-таки здорово устал, не забыть дать еще таблетку алертина. Сейчас это важно, а отоспится и восстановит силы потом, все потом, хотя это «потом» у всех у нас часто так и не наступает.
Рундельштотт позволил усадить себя у подножия толстого дерева, лицо посерело от усталости, а под глазами повисли темные мешки.
Я кивнул в сторону бодрого Фицроя.
— Он все сделает, не беспокойтесь.
Он ответил слабым голосом:
— Да-да, вижу… Спасибо, что спас.
Я ответил с неловкостью:
— Разве это был не мой долг?
Он коротко взглянул на меня из-под нависающих кустистых бровей.
— Я жил долго, в самом деле долго… и повидал людей. Ты из тех, кого ведет не долг…
— Мастер, — сказал я шокированно, — а что еще? Мужчин ведет долг! Мы люди долга.
— Тебя ведет не долг, — повторил он. — И меня постарался вырвать из рук людей Антриаса совсем не потому, что жаждал спасти именно меня.
— А… что?
— Ты спасал государство, — ответил он тихо. — Король Антриас почему-то решил, что могу как-то помешать ему вторгнуться в королевство Нижних Долин. И потому он постарался меня выкрасть, чтобы Нижние Долины ослабить, а свое могущество укрепить…
Я пробормотал:
— Понимаю ход ваших мыслей.
— Вот-вот, — шепнул он. — И хотя я для обороны королевства пустое место, но Антриас этого не знает. И теперь он даже если и начнет вторжение, то намного осторожнее…
Фицрой быстро-быстро собрал сухих веток и начал разжигать костер.
Я поглядывал в его сторону и, опасаясь, что услышит, сказал еще тише:
— Мастер… наверное, правильнее было бы поступать именно так, как вы сказали… это мудро, но я пока еще молод и достаточно глуп, потому иногда по-дурацки следую и велениям чувств… да-да, недостойных мыслящего человека, потому что чувства от животных, а мы, люди, должны руководствоваться умом… Я это уже понимаю, дорос, но в этот раз, похоже, мне в самом деле было насрать на королевство, я бросился спасать именно вас, мастер Рундельштотт.
Он посмотрел искоса и с недоверием, подумал, буркнул:
— Ну, если так, то спасибо… Хотя больше так не делай, живи только умом, иначе чародеем не станешь.
Я ответил невесело:
— Знаю королевство, где живут умом, но как-то тоскливо живут… Хотя все есть. Если жить умом, то быстро получаешь все, но радость, она не от ума, верно?
Он тяжело вздохнул:
— У меня нет ответа. Но раз уж нельзя идти по двум дорогам, то все же лучше выбрать ту, что ведет в сторону ума и знаний.
Фицрой крикнул весело:
— Готово!.. Мясо подогрел, прошу к столу. Хлеб тоже подогрел и даже слегка поджарил, так что мы короли!
Рундельштотт поднялся, поморщился, разгибая спину.
— Да, это вот простые человеческие радости. А простыми называются потому, что любое животное их поймет… Поесть всласть, полежать…
Фицрой услышал, крикнул:
— А вот полежать не обещаю! Перекусим, потом в седла.
Хлеб он в самом деле не просто подогрел, но весьма искусно поджарил, так что с обеих сторон корочка, а внутри горячая мягкость.
Рундельштотт потер ладони, я с почтением подал ему ломоть обжигающего ладони хлеба с куском разогретого мяса, сам сглотнул голодную слюну, оказывается, что бы и какое бы ни случалось, а желудку плевать на высокие государственные интересы, он все равно жрать хочет.
Рундельштотт не ел, а именно кушал, медленно и степенно, мудрые люди не могут позволить себе суеты, поглядывал с доброжелательной улыбкой на Фицроя, в то время как на меня бросал взгляды, которые я назвал бы обеспокоенными.
— Догадываюсь, — произнес он наконец подчеркнуто нейтрально, — что держит тебя здесь. В Санпринге.
— Что? — спросил я.
— Если столичные удовольствия, — сказал он тихо, — значат для тебя немного… хотя, конечно, значат, ты же молод, но уже умеешь их обуздывать, то тогда…
Он умолк, подбирая слова. Мое сердце застучало чаше, я спросил тоже тихонько:
— Тогда что?
— Зеркало Древних, — произнес он.
Фицрой услышал, но эти разговоры неинтересны, собрал крохи хлеба со скатерки и отправил в рот, а потом поднялся и пошел к лошадям.
— Почему, — пробормотал я, — именно Зеркало?
— Ты молод, — ответил он. — А по молодости жаждешь ухватить сразу все. Зеркало… это почти все. Все остальное — мелочь… Не совсем, конечно, однако Зеркало Древних… это да. Но как только увидишь, что недостижимо…
— Недостижимо? — спросил я. — Но получилось же! Правда, теперь бриллианты королевы недоступны, однако, возможно… возможно, есть и другие варианты?
Он покачал головой.
— Даже для такой малости нужны были те бриллианты.
Фицрой заинтересовался было, услышав слово «бриллианты», но по нам видно, что мы за ними вовсе не охотимся, сразу же потерял интерес.
Я проговорил в недоумении:
— А что тогда не малость?
Рундельштотт сказал устало:
— Когда-то великие чародеи могли создавать Зеркала, через которые проходили в любое место королевства. Хоть своего, хоть чужого. Но Великие Войны и общее истощение магии привели к тому, что…
Я спросил шепотом:
— К чему?
