– Чистильщики… Они платят кровью. Своей. Часто жизнью, – просто констатировал Диаль, даже не оскорбившись вторжению, скорее удивившись странной реакции своей лорры-оль.
– А? – принахмурилась попаданка, и Диаль дал чуть более развернутое объяснение, укутывая девушку большим полотенцем:
– Они никогда не платят, платят им. С них денег не требуют, потому что они сами не требуют оплаты, если у взывающего о помощи нет ни монеты. А девица сейчас придет в себя. Ее лишь усыпили на пяток минут.
– Удобно устроились, – фыркнула Иринка себе под нос, обтираясь и одеваясь. Мысль о том, что ее кошелек в безопасности, согрела душу.
В памяти Ивэйды о чистильщиках, впрочем, как и о массе иных вопросов, имелось большое белое пятно. Не интересовалась толстушка наружным миром совершенно, и даже если что и слышала, пропускала мимо ушей. Кажется, кухарки в замке судачили вечерком да шепотком про то, как расплодились в лесах монстры, что впору чистильщиков вызывать. Громко о таком, подвергая сомнению силу князя, сдерживающую чудовищ в границах межевых камней, бабы трындеть опасались. Сболтнешь что лишнее и окажешься за воротами без расчета. Вроде как тогда на кухне какой-то поваренок вопрос задал-пискнул про чистильщиков и ему даже ответили. Дескать, воспитываются такие охотники за тварями в далеких горных замках далеко на севере из детей-сирот разных рас. Дескать, мастера великие знаки богов прямо им на коже-мясе и кости вырезают в храмах Четверки. Выживут – обретут силу чуять и разить тварей, помрут – так сирот много, никто тужить не будет. Поваренок, сам сиротка, предпочел заткнуться и больше ни о чем не расспрашивать. А ну как и его в такой замок сплавят, чтоб по кости, по живому резать?
Странным было в мире отношение к чистильщикам! С одной стороны, безусловное уважение, с другой – то ли жалость, то ли опаска: вроде как причудливые они создания, не знаешь, чего и ждать, точно от гранаты, у которой не видно чеку, выдернута или нет. Ну как рванет? Потому надо не разглядывать, а держаться подальше.
Ивка, как страшную сказочку, эту историю послушала, да и забыла. Не интересно ей ничего в жизни было, кроме вышивки-шитья да пирожков с кухни.
Больше ничего экстраординарного, касающегося легенд и ужасов, за ночь не случилось. А с баней, в силу авторитета чистильщиков, и в самом деле все уладилось само собой, без участия Иринки и привлечения дополнительных финансов.
В путь отправились после завтрака; то ли преследования более не опасались, то ли решили проверить, не будет ли хвоста. Иринка в этом не разбиралась и с легкой душой перевалила вопросы планирования дороги и обеспечения безопасности на плечи мужчин. Ее головушке для помрачения рассудка хватало и знаков, которые с удивительным терпением разъяснял Диаль. Тот вещал:
– Да, моя лорра, эта загогулина, как ты выражаешься, похожая на корявое облако, означает сотворение охранного периметра знаком Деварда. Не круга, такой знак тоже есть, а именно периметра. Ее наносят и на здания, и на владения для защиты. Применение и сила воздействия на нарушителей будет изменяться в зависимости от знаков, помещенных рядом…
Границу людских земель с малым постом смешанной стражи миновали без досмотра. Хватило особой бляхи возницы. Мало ли какой секретный пакет везет громила-волк? Начнешь приставать, сам же на штраф и наскочишь!
Дорога в Валадаре хуже не стала, а вот постоялый двор, где собирались перекусить… м-да, оставлял желать лучшего. Если он и занял бы какое-нибудь призовое место на конкурсе, то разве что среди кошмаров по части антисанитарии. Никакого мощения внутри, умеренная грязь и замызганные родственницы кур, копающиеся в траве и мусоре, соответственно и гадящие там же, где вели раскопки.
Как и кем содержится двор и чем здесь кормят, выяснять Иринке не хотелось категорически, равно как и выуживать из еды насекомых вроде мух, в изобилии кружащихся надо всем великолепием. Шокированная омерзительным контрастом, девушка крикнула кучеру:
– Едем дальше! Может, в деревне купим свежего хлеба и молока!
Недовольное сопение Иринки объяснялось элементарно. Да, дочерью князя, если рассматривать аспект души, она не являлась, но физически тело, которое «носила» попаданка, оставалось тем, что принадлежало семье правителей. Поэтому Ивка буквально клокотала от злости.
