Потому Иринка поступила по-женски коварно: сменила траекторию движения и высокомерно спросила у владелицы постоялого двора:
– У вас в обычаях в постояльцев кружки кидать, лорра? Что ж не предупредили? Я бы до следующего заведения предпочла проехать! Мой эрр-оль очень нервно реагирует на любую, даже призрачную опасность. А к чему нам горы трупов и море крови? От них так скверно отмывается даже каменный пол и деревянные лавки…
– Я могу их всех убить, моя лорра-оль? – поддержал игру Диаль вместе с переставшей казаться шарфиком Марусей. Или это не было игрой? В голове у древнего защитника все было устроено весьма причудливо и в кровавых тонах.
Глубочайшее почтение в голосе возникшего за спиной Ивки эльфа мешалось со столь же глубочайшим презрением к чужой жизни, тем паче к жизни скудоумных идиотов, побеспокоивших главу Дома Шипоцвета. Маскарадница же Маруся даже не шипела, она только глянула на вампиршу, и гибкий язычок змейки ощупал воздух у клычков.
Владелица постоялого двора к категории скудоумных идиотов не относилась и жить хотела, даже жить хорошо. Перед многоуважаемой лоррой-оль рассыпались в извинениях. Парочка вышибал, повинуясь движению пальца хозяйки, двинулась к пьяным спорщикам. Не прошло и десяти минут, как буяны оказались биты для профилактики и выкинуты за пределы постоялого двора вместе с пожитками без возмещения уплаченного. Вот такая месть, пожалуй, пришлась Иринке по душе, равно как и извинительный ужин и бутылка хорошего вина от хозяйки. Не бесплатно, конечно, но с греющей карман скидкой.
Утром двинулись дальше. Следя за дорогой, Фаррашир был скорее хмур, чем невозмутимо спокоен. Время от времени тучка набегала и на чело Диаля, вновь терпеливо вбивающего в голову лорры основы знаков Деварда. После эффектного выхода с молнией изучение знаков Лайшеаллы эрр-оль просил пока оставить. И настоятельно рекомендовал, читай запретил своей лорре-оль практиковать что-либо, чтобы опытным путем проверить эффективность и действенность. Дважды принятой воистину не стоило шутить, рисуя дарованные знаки.
Если раньше он просил бы лорру не рисковать, чтобы случайно не исказить начертания, то теперь, при осознании опасности активации двойной божественной силой, угроза лишь возрастала.
Кстати, насчет неучей, искажавших знаки по злому умыслу или чисто случайно… С последними Звездная Четверка обыкновенно поступала особенно жестко: неправильный знак, трактуясь по кривизне самым опасным образом, наливался силой и активировался. Зачастую это было последним, что испытывал в своей жизни горе-чертежник. Так что аккуратность и осторожность были первыми постулатами, вбиваемыми в голову новоиспеченным посвященным. Возможно, потому так немного находилось желающих серьезно осваивать знаки богов, вроде бы доступных каждому посвященному. Чего уж тут сложного? Найдешь нужные книги, учителей – и вперед! Ан нет, желающих рисковать своей шкурой, играя со смертельно опасной силой, находилось немного. Одна ошибка, может, даже случайная описка, и привет – ты не посвященный бога, а чудовище, труп или чего похуже…
Помня свои личные впечатления от посещения храма и общения с высшими созданиями, Иринка мгновенно поверила в рассказ-предостережение.
Словом, теперь над попаданкой висели даже две проблемы изучения знаков. Если о первой (неправильный чертеж равно большим, порой смертельным проблемам) она уже знала относительно давно, то после вчерашнего эксперимента обрела знания и о второй напасти: правильный чертеж знака одного бога плюс сила двух богов равняется очень большим проблемам.
Учитывая все известное, Иринка решила быть предельно осторожной. Ей совершенно не хотелось попадать в число злополучных неумех-неудачников. Поэтому сейчас она только слушала своего ментора и даже кончиком пальца не рисовала знаки в воздухе. Она пыталась слушать внимательно и отвечать на вопросы учителя. Если ошибалась, Диаль поправлял снова и снова. У самой бы девушки давно уже кончилось терпение и желание возиться с тормозящей девицей, но, на ее счастье, запасы выдержки эльфа оказались поистине неистощимы.
К обеденной поре подходящего местечка для трапезы под крышей не отыскалось. И Иринка предложила остановиться на путевом пятачке, оборудованном у дороги. Скамьи, родник с чистой водой, тень деревьев – вполне милое место. О том, что именно на одном таком ей и повстречалось голодное чудовище из чащоб, решившее, что путевой пятачок предназначен для его кормежки, попаданка предпочла забыть. В конце концов, это было давно, и она была беззащитной одинокой путницей, над которой только что объявления не светилось: «Жертва, кушать подано!»
