Девушка толкнула дверь. Заперто. Никого нет дома, все ушли на фронт. Нужен плотник с топором? Потом взгляд скользнул к краю двери, где между ней и камнем виднелись едва заметные зарубки. На самой двери никаких попыток взлома не прослеживалось. То ли доски были прочнее камня, то ли умели заращивать повреждения.
– Кажется, тут кто-то из специалистов по прихватизации чужого добра уже отметился и ушел несолоно хлебавши, – констатировала Иринка.
Маруся, скользнувшая в яму вслед за спутницей, ткнулась кончиком мордочки в ее руку в районе кольца, затем многозначительно развернулась и указала на контррельеф двери.
– Намекаешь, это вроде как замок и пользоваться им надо, как запором на воротах? – вслух огласила версию попаданка и недолго думая ткнула кольцом в дверь, в контур рисунка. Что-то едва слышно щелкнуло. Но провала в очередную порцию темноты не открылось.
– И что? Не выходит каменный цветок, Данила-мастер? – пожала плечами девушка, цитируя Бажова.
Она пристукнула по двери и ойкнула, когда та от ее касания открылась вовнутрь, являя очередной провал. Однако он не был темен. Дерево, которым были до половины обшиты стены коридора, светилось неярким, ровным желтым светом. Приятный оттенок. И трогать это дерево оказалось очень приятно. Скользя по нему кончиками пальцев, новая хозяйка двинулась вперед, изучая доставшуюся ей во владение сокрытую от чужих глаз собственность.
Ни следа сырости, затхлости, тлена. Воздух в коридоре был сухим, и приятно пахло древесиной. Да-да, приятно! Что же, если клыки во рту, то надо тащиться от запаха крови и потрохов? Ну, может, кому-то и надо, а Иришка любила запахи свежести после дождя, дерева, тонкий аромат лесных цветов и балдела от богатого парфюма, распространяемого садовыми ирисами. Всегда! И даже сменив тело, своим вкусам изменять не собиралась, как и любви к шоколаду. Жаль только, он, предатель, ей изменил. Деревьев какао и их аналогов в здешних краях не произрастало. Поэтому, пожалуй, Иринка Ивкина очень радовалась своеобразному искажению восприятия, позволившему ей даже здесь чувствовать любимый вкус на языке и лакомиться. А что вампирша, так и хрен с ним. Расы всякие нужны, расы всякие важны.
Толкнув наугад первую дверь в левой стене, Иринка обнаружила небольшую комнату с широким овальным диваном с мягкой спинкой, высоким шкафом в углу, креслом и столиком. Все явно эльфийской работы и превосходно сохранившееся. Светлое дерево, искусная резьба с растительными мотивами, мягкие обводы и изгибы. Эльфы всегда мебель на века делали, халтурить, как краткоживущим, им резона не было. А то ведь не успеешь к любимому стулу привыкнуть за полвека, как он сломается, и заново мучайся, привыкай.
Кажется, здесь в уюте и неге отдыхал бывший владелец. Хотя почему эльф, по определению изначальный любитель света, солнца и жизни оборудовал подобную комнату в подземелье, девушка не понимала.
Притворив первую дверь и сделав мысленную зарубку, что на трактир можно не тратиться и ночевать в целях экономии прямо тут, на диване, только что-то надо с отхожим местом порешать, чтоб под кустиками на развалинах не моститься, Иринка пошла дальше.
Следом был обнаружен кабинет. Огромный рабочий стол, высокое рабочее кресло, письменные принадлежности, книги, судя по экслибрисам и знакам на обложках, для посвященных Деварда Мертвителя. Парадокс, но у покойного владельца дома покровителем оказалась не Лайшеалла. Оставив подробное изучение кабинета и вывертов психики покойного на потом, Иринка подергала следующую дверь и оказалась в большом пустом зале. Совсем свободном от мебели и богатом только неярким светом древесных пластин на стенах и потолке. Кстати, по форме квадраты до жути походили на лампы дневного света земных офисов. Впрочем, когда-то тут для повышения инсоляции был и обычный свет свечей. Неподалеку от входа валялись и стояли высокие канделябры с оплывшими и потухшими свечами и что-то еще. Или кое-кто?
Иринка подошла поближе и уставилась в мертвое лицо отлично сохранившегося по причине мумификации эльфа с точно такими же, как у нее, пепельно-жемчужными длинными волосами. Хотя нет, у эльфа они были длиннее и заплетены во французскую косу. На груди покойника имелся медальон с точно таким же узором, какой красовался на перстне – открывашке двери. То есть Древалл не соврал и не напутал, покойничек был не просто владельцем недвижимости с симпатичным и грозным названием Дом Шипоцвета, а целым главой, по-эльфийски лорр-олем, настоящего Дома Шипоцвета. По-вампирски сказали бы княжества, по-человечески – провинции.
– Ну, здравствуй, хм, м-да… Чего уж там, здравствовать поздно, да и ясных дней, звездных ночей вкупе со светлыми дорогами желать тоже поздновато. Короче, привет тебе, лорр-оль Дома Шипоцвета! Не знаю уж, что ты тут наворотил, что здание по камешку раскатало, и чего хотел, но теперь я владелица этого места.
Иринка зачем-то показала мумии перстень на руке и присела на корточках рядом, пытаясь сообразить, что ей делать с телом. Пока на ум приходило только три варианта:
