– Можешь спросить! Что ты хочешь узнать? Почему я в группе поддержки? Моя мама покончила с собой. В молодости она была актрисой. Но потом, появился я. Папа сбежал. До моих лет девяти мы жили не плохо, а может я просто ни чего не понимал. Потом переехали сюда, мама начала выпивать, менять мужей. А когда пила, всегда обвиняла меня во всем.
– Постой, но ты же рассказывал о своем отце?
– Да это последний ее муж. Я сейчас с ним живу и говорю, будто он переживает.
– Не надо рассказывать, если тебе тяжело. Я тебя не прошу.
– Нет в этом вся и суть. Мне больше не тяжело. Это не лежит на мне. Она ушла, я был так зол на себя. И я тоже решил себя убить. Меня спасли и я так рад. Мама была просто психически больна. Поэтому она хотела сломить меня, просто она была несчастна. Я уже не могу ни чего с этим поделать, но я живу дальше, и ты сможешь.
– Мне очень жаль. Пошли обратно, пожалуйста.
Он еле поднялся, и мы потихоньку поплелись к дому.
На некоторое время мне показалось, что Кристофер нагнал на меня прилив бодрых сил. Я даже решила поговорить с родителями, в этом точно была моя ошибка.
– Мам, папа, что делаете?
Они сидят в креслах и роются в каких-то бумагах.
– А мы разбираем документы бабушки. Уже нашлись покупатели на дом и…
– Нет, мама, вы что? Вот так вот просто продадите его. Ведь прошло так мало время! Вы не можете. Только не сейчас.
– Дорогая, давай не будем начинать, хорошо? – она говорит и начинает дальше копаться.
И тут я вспомнила, что такое гнев.
– Вот ты чёртова сука! Ненавижу вас!
Я беру вазу со стола и кидаю на пол, потом выхватываю бумаги, начинаю их рвать и раскидывать. В моей голове, будто что-то переклинило, и я не могла остановиться. И тут ко мне подлетает мама и влепляет пощечину.
– Ты успокоишься? Или нам опять вызывать врачей?
Её вид он был настолько холодный, что я просто не смогла выдержать. Знаете, что такое потеря контроля? Когда я очнулась, я была уже вся в крови. В моих руках осколки разбитой вазы. Я схватила их и начала резать руки.
Папа прибежал с бинтом, а мама уже звонит в скорую. Пустота. Холод и мне совсем не больно. Меня усадили на диван. Они что-то кричат, а я будто в пустоте…
Опять больница, палата и психолог.
Я лежу на боку, у меня перебинтованы руки, а она все еще что-то бубнит.
– Послушай Мелани, мне нужно, что бы ты мне что-нибудь сказала.
Я смотрю на нее и отворачиваюсь к стенке и перед моими глазами мои руки все в крови. Я знаю, что у мамы здесь работают знакомые, значит точно, никто не узнает об этом. А хотя какая мне разница? Я честно не знаю что со мной, но так я больше не могу.
Проснувшись, я хочу лишь одного, что бы он был здесь. Я хочу, что бы он меня спас как и обещал.
Поворачиваюсь и вижу, что он спит на стуле рядом с моей кроватью. И это лучшее, что за последнее время со мной случалось. Я встаю и начинаю его будить.
– Крис вставай нам срочно нужно убираться отсюда – я толкаю его в плечо – Давай, просыпайся.
– Что случилось? – Он подскакивает со стула – Мелани с тобой что-то?
– Я хочу уйти отсюда. Уведи меня, пожалуйста.
– Мелани, но это же больница мы не можем уйти отсюда. А вдруг тебе станет хуже.
– Послушай! Ты обещал спасти меня, так спасай. Если я останусь здесь я точно умру!
– О’кей.
Мы выбрались из больницы. Оказалось, что Крис приехал на папиной машине, и мы быстро уехали. Я выключила свой телефон и почти сразу уснула.
Когда я проснулась, был уже поздний вечер и заходящее солнце светило прямо в глаза, а мы все ехали.
– Ну что проснулась?
– Сколько я спала?
– Два часа.
– И мы все еще едем. Где мы?
– Нет, посмотрите на нее. То спаси меня, то где мы. Ни каких вопросов, ты доверилась мне.
– Ладно, я доверяю тебе. Ты же знаешь, что нас будут искать.
– Ты думаешь, я не догадываюсь? Я угнал машину и украл тебя из больницы.
– Спасибо.
Мы доехали до не большого поселения. Оказалась, что здесь живет его дядя. Он пустил нас к себе и очень обрадовался приезду Кристофера. Из-за его отчима они давно не виделись. После ужина мы пошли помогать дяде Криса. У него небольшая ферма, а еще он со своей женой разводят цветы на продажу. И я с их дочкой Селиной полевали эти цветы, затем мы начали играть, и все это напомнило мне нас с сестрой в детстве, когда мы гостили у бабушки. И я даже не заметила, как начала улыбаться, и смеяться. Когда мы с Селиной бегали, веселились и из шланга полевали Криса. Мне было настолько хорошо, но после всего хорошего наступает грусть. Когда мы уложили Селину, на меня напало жуткое, угнетающее чувство. Я сидела на ступеньках, и ко мне подсел Крис.
– Мне показалось или ты смеялась?
– Да, тебе не показалось. На какой-то момент все будто отступило. Но все возвращается.
– Ты знаешь, зачем я тебя привез сюда?
– Нет, наверно, развеселить.
– Нет, вовсе нет. Пойдем, я покажу тебе.
Мы пошли в поле. Мы шли до того момента, как перестали светить фонари. И перед моими глазами высветились миллионы звезд. Он простирались через все небо, и счета им не было.
– О Боже, здесь так красиво.
– Вот ради чего мы здесь.
