Трое ученых воззрились на меня и какое-то время молчали. Затем один из парней — невысокий, светловолосый, с живыми голубыми глазами — спросил:
— Что случилось?
— Я остаюсь, — ответил я.
Девушка сбежала ко мне по трапу.
— Но почему? — Она чуть не плакала.
Я, конечно, не мог ей ничего объяснить. Но она была такая милая и скромная и так напомнила мне жену, что я ответил:
— Я слишком долго здесь… и вид у меня не слишком приятный…
— О, что вы… — Она попыталась возразить, но я стоял на своем.
— …и знаете, вы, может, не поймете… но в общем-то мне здесь не так плохо. Короче, я доволен. Этот мир суров и мрачен… но ведь она там, наверху… — Я поднял глаза в черное небо Ада — …Не могу же я улететь и оставить ее одну. Понимаете?
Все трое друг за другом кивнули, но один из парней попробовал возразить:
— Поймите, ван Хорн, дело не только в вас. Дело в вашем открытии, которое может значить очень многое для каждого жителя Земли. Там с каждым годом все хуже и хуже. Из-за этих новейших лекарств от старения люди просто перестали умирать, а католико-пресвитерианское лобби противится введению всяких реально действующих законов по контролю за рождаемостью. Перенаселение приняло ужасающие масштабы — и это одна из причин, почему мы здесь. Мы должны выяснить, как человек может приспособиться к жизни на этих планетах. Ваше открытие оказало бы нам громадную помощь.
— Да и потом, вы же сами сказали, что Флюхи исчезли, — вмешался другой парень. — А без них вы погибнете.
В ответ я лишь улыбнулся. Ведь она кое-что мне сообщила — кое-что важное о Флюхах.
— Я и так смогу быть вам полезен, — быстро ответил я. — Пришлите ко мне нескольких молодых людей. Пусть прилетают сюда, и мы вместе займемся исследованиями.
Я поделюсь с ними тем, что мне удалось выяснить, и они смогут экспериментировать прямо здесь. Лабораторные условия никогда не сравнятся с естественными условиями Ада.
Это как будто подействовало. Они грустно на меня смотрели — и девушка согласилась. Двое парней тут же последовали ее примеру.
— И еще… я не могу оставить ее одну, — добавил я.
— До свидания, Том ван Хорн, — сказала девушка и крепко сжала обеими руками мою ладонь. Получилось как поцелуй в щеку. Шлем этого сделать не позволял — вот она и пожала мне руку.
Потом они стали подниматься по трапу.
— Но где вы найдете воздух теперь, когда Флюхи погибли? — спросил один из парней, остановившись на полпути.
— Все будет в порядке. Обещаю. Я буду ждать вас здесь.
Все трое с сомнением на меня посмотрели, но я улыбнулся и похлопал себя по мешку. Смутившись, они стали подниматься дальше.
— Мы вернемся. И не одни. — Девушка взглянула на меня сверху. Я помахал им, и они взошли на корабль. Тогда я вприпрыжку возвратился к капсуле и стал смотреть, как они в бушующем огненном неистовстве прорываются сквозь ночь. Когда они улетели, я снова вышел наружу и долгодолго смотрел на тусклые и далекие точечки мертвых звезд.
Где-то там кружилась и она.
Я знал, что нужно будет найти себе что-то на полдник и на все последующее время. Но она сказала мне (думаю, подспудно я и сам об этом догадывался, только никак не мог осознать — потому она и сказала): Флюхи не погибли. Они просто ушли вниз — пополнить свои кислородные запасы в недрах самой планеты, в пещерах и пористых расщелинах, где скалы хранят воздух. Флюхи обязательно вернутся. И раньше, чем мне это понадобится.
Они обязательно вернутся.
А когда-нибудь я снова найду ее-и кольцо времени сомкнется.
Я плохо назвал этот мир. Неправильно. Не Ад.
Нет, совсем не Ад.
Обеими руками сжимая усеянную самоцветами рукоять каменного кинжала, его преосвященство мистер Пуск, верховный жрец АО "Единственный Истинный Храм Господа", медленно вознес жертвенное оружие к небу — а потом направил вниз, параллельно своему нагому размалеванному телу. Когда покрытое бурыми пятнами лезвие оказалось у лба, а расставленные локти обозначили боковые вершины ромба, жрец заголосил священную литанию. Через висящий у него на шее микрофон звук разнесся по всему громадному стадиону.
Но даже несмотря на мощные динамики, калека, что пристроился на дешевых местах по другую сторону многоярусной чаши, с трудом разбирал слова. Еще бы. Рядом в проходе истошно вопил лоточник: "Ко-ола! Жареный араахис! Холодная ко-ола! Горячий жареный ара-ахис!" И священные распевы верховного жреца тонули в выкриках презренного коммерсанта.
Сгорбившись на своей каталке, безногий загорелый мужчина снова поднес к глазам бинокль и взглянул на жертвенный алтарь по ту сторону чаши, пытаясь сопоставить немногие расслышанные слова с безупречной артикуляцией верховного жреца.
Но вот литания закончилась, и толпа в религиозном экстазе заголосила в ответ. Безногий на каталке стремительно обвел биноклем всю чашу и снова устремил немигающие глаза на верховного жреца. А тот вдруг слегка выгнулся и мощно, твердо понес сияющий кинжал вниз, к алому кружку, которым обведено было сердце обнаженной девушки.