Один тут же разложил на столе писчие принадлежности и уселся на табурет; его коллеги с кислым видом переглянулись и присаживаться не стали. Находиться в моем обществе им явно было не по себе. Или просто первый раз в одиночной камере?
Наконец светловолосый господин лет двадцати пяти сбросил оцепенение и протянул руку:
— Позвольте представиться, лейтенант лейб-гвардии ее императорского величества Уильям Грейс.
Я приподнялся со скамьи и ответил на рукопожатие.
— Очень приятно.
Капитан кивнул, вежливо улыбнулся и предупредил:
— Виконт, это ни в коем случае не допрос, но убедительно прошу отвечать на вопросы со всей серьезностью.
— Серьезней меня надо еще поискать, — хмыкнул я.
Тогда заговорил второй из пожаловавших в камеру господ, чернявый, с покрытым оспинами лицом. Он уловил прозвучавшую в моих словах иронию и не преминул выразить свое неодобрение:
— Виконт, нам известно о вашей предположительной близости к императорской фамилии, поэтому вынужден напомнить, что внебрачные отпрыски не могут рассчитывать ни на какой особый статус.
Представиться брюзга так и не удосужился.
— Тогда зачем вы здесь, господа? — поинтересовался я, ощущая сгустившееся в камере напряжение.
— Вас желает видеть ее императорское высочество принцесса Анна, — произнес рябой с нескрываемым неодобрением. — В связи с этим вы должны пройти должную проверку на благонадежность.
— Зачем? — опешил я. — Зачем ее императорское высочество желает меня видеть?
Уильям Грейс вздохнул:
— Известие о вас крайне заинтересовало ее императорское высочество.
— Мы вынуждены повиноваться, — добавил рябой.
— Хорошо, — вздохнул я, не видя никакой возможности отказаться от этой чести, не оказавшись при этом под арестом за неуважение к своей венценосной родственнице. — Тогда приступим!
Лейтенант Грейс распахнул дверь камеры и пригласил кого-то внутрь:
— Проходите.
Прошел высокий худой доктор в белом халате с пузатым кожаным саквояжем.
— Разденьтесь до пояса, — попросил он, доставая слушательную трубку.
— Это еще зачем? — нахмурился я.
Лейтенант лейб-гвардии мягко улыбнулся и пояснил:
— Здоровье ее высочества оставляет желать лучшего. Общение даже с больными обычной простудой людьми ей категорически противопоказано.
— Сроду ничем не болел, — пробурчал я, но доктор ждал, пришлось скинуть куртку на лавку. Сорочку стянул через голову и без особого удивления заметил, как расширились от изумления глаза присутствующих. С подобной нательной росписью им встречаться еще не доводилось.
— Однако! — даже протянул рябой, но моментально осекся, поймав взгляд лейтенанта.
Доктор спокойно приложил расширенный конец трубки к звезде у меня на груди, оценивая сердцебиение, затем прослушал легкие и попросил повернуться. Убедившись в отсутствии хрипов, он заглянул мне в рот и объявил:
— Патологий не обнаружено.
— Продолжайте, — разрешил лейтенант.
Эскулап достал из саквояжа жгут и пустой шприц.
— Не понял? — отступил я от него на шаг назад.
— Возбудителей многих опасных заболеваний можно обнаружить через анализ крови, — объяснил доктор. — Нам придется взять кровь из вены. Не бойтесь, это не больно.
Я позволил перетянуть бицепс левой руки жгутом и несколько раз сжал и разжал кулак, игла воткнулась в продезинфицированную спиртом кожу совершенно безболезненно, шприц наполнился в один момент.
— Прижмите! — передал врач мне ватку и предупредил: — Держите пять минут.
Потом он собрал свои инструменты и откланялся, а я остался стоять посреди камеры с согнутой в локте рукой и голым по пояс.
Меня такое положение нисколько не устраивало, моих интервьюеров — вполне. Они начали с места в карьер сыпать вопросами, зачастую повторяя их с незначительным изменением формулировок. Стенографист яростно скрипел пером по бумаге, едва успевая вести протокол.
Пока расспросы касались неких общих вещей, я с такой манерой еще мирился, но, когда разговор зашел о содержимом алюминиевой шкатулки и беседе с герцогом Тальмом, мое терпение лопнуло.
— Одну минуту, господа, — взял я паузу и принялся натягивать сорочку. Пока одевался, немного собрался с мыслями и решил ничего особо от собеседников не скрывать, дабы не попасть впоследствии впросак. — Продолжим!
Впрочем, ничего крамольного представителям лейб-гвардии я в итоге не сообщил, сумев сгладить одни острые моменты и умолчать о других.
Лейтенант Грейс прошелся по камере с заложенными за спину руками и поинтересовался:
— А как вы сами расцениваете реалистичность некоего электромагнитного излучения, якобы воздействующего на потусторонних существ?
Ничего никак расценивать я не собирался. Более того — не было никакого желания встречаться с наследницей престола; хотелось поскорее освободиться и отправиться в Цюрих к дожидавшимся меня там десяти миллионам франков.
Но не заявлять же было об этом прямым текстом?
Я вздохнул и покачал головой.
