Лили отправилась в дамскую комнату, а я нахлобучил на голову прихваченную у художника кепку и поспешил к кассам. Мельком глянул на свое отражение и решил, что в таком виде и в самом деле похож на полицейского топтуна. Во всяком случае, замотанный долгой сменой кассир не стал устраивать скандала или требовать объяснений, просто посмотрел на портрет индуса и покачал головой:
— Нет, не видел.
Во втором окошечке ситуация повторилась, и лишь в третьем мне улыбнулась удача. Совсем молодой паренек при виде листка с символикой Детективного агентства Пинкертона даже присвистнул от восхищения.
— Да, помню такого! — зашептал он, подавшись к окошку. — Прибежал утром, взял билет третьего класса до Нового Вавилона.
— Когда, незадолго до отправления?
— Нет, — покачал головой кассир. — Поезд проходил в одиннадцать, а когда он пришел, еще девяти не было.
По всему выходило, что индус прибежал на вокзал прямиком из дома, а затем отправился куда-то еще и за багажом по какой-то причине уже не вернулся. Так не покойного ли фотографа он ходил навестить? Очень похоже на то.
— С какой платформы отправлялся поезд?
— С первой.
— Благодарю, — улыбнулся я, но этого пареньку оказалось мало.
— А что натворил этот индус? — попытался вытянуть он из меня детали. — Неужто он тут?
Я официальным тоном сообщил, что это — тайна следствия, и попросил выписать билет второго класса до Нового Вавилона на завтрашний пятичасовой. На более дорогой билет у меня не хватало денег, а длительная поездка в третьем классе была сродни изощренной пытке.
— С вас двадцать пять франков.
Я расплатился и под недовольное бурчание выстроившейся у окошка очереди отошел от кассы. Убрал аккуратно сложенный билет во внутренний карман пиджака и отправился на первую платформу, но преисполненный собственной значимости дежурный по перрону даже слушать ничего не стал.
— Представляете, сколько здесь за день человек проходит? — возмутился пузатый дядька в униформе с начищенными до зеркального блеска медными пуговицами. — Я билеты не проверяю! Извините!
Пришлось откланяться, а дежурный еще долго возмущенно бухтел себе под нос:
— Еще только индусов не караулил! Будто другой работы мало! Как с цепи все сорвались…
Не узнав из разговора с ним ничего полезного, я снял кепку, вернулся на вокзал и поднялся на второй этаж. Лилиана стояла у панорамного окна и разглядывала вагоны на запасных путях. Я подошел и, смотрясь в отражение в стекле, принялся поправлять волосы расческой.
— Хочется сесть в поезд и уехать куда глаза глядят. Просто ехать, ехать и ехать… — заявила вдруг Лилиана.
— Хандра? — предположил я.
— Всегда любила путешествовать, — призналась Лили.
— Значит, лекция о путешествиях на другие планеты не оставит тебя равнодушной, — перевел я все в шутку.
— Лекция совсем не об этом! — хихикнула моя спутница и толкнула меня в бок. — Лео, да ты смеешься надо мной!
— Извини, ты казалась слишком уж серьезной. Идем!
— Подожди! — задержалась Лили и указала на окно. — Мы с тобой все же попали в синематограф. Чем тебе не «Прибытие поезда» братьев Люмьер?
По первому пути мощный паровоз тащил за собой пассажирский состав. Из трубы валил дым, колеса окутывали клубы пара.
— Вот уж не думал, Лили, что у тебя такое богатое воображение!
— Воображение у меня так себе. А вот фантазии…
Раздался пронзительный гудок, от которого задрожали стекла, а потом поезд остановился, распахнулись двери вагонов и на перрон высыпали пассажиры.
— Подожди, Лео! Не вижу смысла толкаться, — вновь остановила меня Лилиана. — Сейчас все разойдутся, и мы спокойно уедем.
— Как скажешь, — покладисто согласился я. Приезжих оказалось немного, и грузчики быстро укатили тележки с багажом на привокзальную площадь. По мраморным ступенькам мы спустились на первый этаж, и там на меня невесть с чего накатила необъяснимая тревога. Я слегка даже ссутулился в ожидании нападения, но в своих опасениях ошибся.
Все оказалось куда как хуже.
— Лео! — разнесся по вокзалу хорошо поставленный голос, стоило только нам с Лили двинуться на выход. — Ты ли это, друг мой?
Будь у меня хоть какая-то возможность сделать вид, что я ничего не слышал, или даже постыдно сбежать, именно так бы и поступил. Но я был не один, Лили уже замедлила шаг, пришлось остановиться и мне. Остановиться и обернуться.
Окликнувший меня импозантный господин лет тридцати, стройный и широкоплечий, в светлом льняном костюме снял с головы летнюю шляпу и помахал ею, привлекая к себе внимание.
— Лео! — вновь крикнул Альберт Брандт. — Я здесь!
Да, это и в самом деле был Альберт Брандт. С момента нашей последней встречи он нисколько не изменился: светлые волосы, как и прежде, зачесаны назад, песочного цвета усы и борода аккуратно подстрижены. Бесцветные глаза сиятельного смотрели с легким укором, как бы говоря: «Где же ты пропадал столько времени, друг?» А голос…
Сбежать? Вздор! Я бы не смог, даже если б очень захотел. Голос поэта буквально приморозил меня к полу, обратил в соляной столб. Альберт Брандт решил не полагаться на случай и прибег к своему
