Я был рад отвлечься от неуютных раздумий, поэтому отмалчиваться не стал. Да и не помогло бы. От настырного испанца так просто не отвязаться. Ведь совсем неспроста этот вопрос возник именно сейчас.
Ночь, река, лодка, ножи и револьверы — мало ли что может произойти?
— Кузина доверяет мне, да, — с усмешкой подтвердил я и раскрыл саквояж. — А вы обо мне ничего не слышали, потому что слышать были не должны. И я в курсе всех дел, ведь это и мои дела тоже. На все вопросы ответил, нет?
— Ответить-то ответил, да только понятней не стало, — проворчал Гаспар, смахивая пот с покрывшегося испариной лица. — Язык у тебя хорошо подвешен, этого не отнять.
Жиль развернулся и потер крупный нос.
— Держался в тени, да? — предположил он. — А теперь начались проблемы и пришлось засветиться?
— Все так, — кивнул я и достал из саквояжа деревянную кобуру с маузером «К63». Раскрыл ее, вытащил пистолет и проверил, дослан ли патрон. — Мы работаем на Софи, просто не забывайте этого — и все будет хорошо.
— Кстати, не поделишься, что там за проблемы с Ньютон-Марктом? — полюбопытствовал Антонио, продолжая размеренно работать веслом.
— Никаких проблем. Больше нас не побеспокоят, — ответил я, перекинув ремень кобуры через плечо.
— А сицилийцы? — задал красавчик во всеуслышание очередной неудобный вопрос.
— Тут все сложно, — честно признался я. — Как уже говорил — с ними надо держать ухо востро.
И вот с этим моим утверждением никто спорить не стал.
Вскоре река расширилась, берега потерялись в темноте, появились волны. Лодку стало раскачивать, но не слишком сильно.
— Не пора? — забеспокоился Жиль, когда нас подхватило течение и начало сносить к акватории порта, заходить в которую было чрезвычайно опасно.
— Оружие проверьте, — потребовал я, достав из-под лавки электрический фонарь.
Поборов какое-то внутреннее сопротивление, включил его и принялся открывать и закрывать заслонку. Цветное стекло замигало синими всполохами. Я семафорил, понемногу разворачивая фонарь, и очень скоро со стороны открытого моря замелькали зеленые отблески ответных сигналов.
— Слишком далеко, — забеспокоился Жиль.
— На весла! — скомандовал я и, подавая пример остальным, первым уселся на банку.
Несколькими мощными гребками мы развернули лодку и придали ей нужное направление, а затем принялись размеренно грести, перебарывая течение, которое продолжало понемногу сносить нас в сторону порта.
Мелькавшие время от времени в ночи отблески зеленого фонаря приближались, а потом во тьме возник вытянутый силуэт шхуны. Судно контрабандистов легонько покачивалось на волнах со спущенными парусами, на носу стоял матрос с сигнальным фонарем, рядом замер охранник с винтовкой наперевес.
— Оружие держите под рукой, — предупредил я подельников, ухватил сброшенную с невысокого борта веревку и потянул на себя, притягивая лодку к шхуне. Точно так же поступил Антонио. Качка сразу стихла, лишь слышался едва заметный скрип, с которым терлись друг о друга борта.
Тогда через фальшборт перегнулся смуглый человек с копной черных курчавых волос.
— Деньги! — потребовал он с явным восточном акцентом.
Я не стал выдвигать никаких встречных условий, вытянул руку и передал две пачки десятифранковых банкнот. Контрабандист взял их и принялся пересчитывать в свете потайного фонаря.
Продолжая цепляться за натянутую веревку, я свободной рукой откинул крышку с деревянной кобуры маузера. Если случатся неприятности — они случатся именно сейчас.
Но нет.
— Грузите! — распорядился контрабандист, закончив считать деньги из первой пачки.
Антонио и Гаспар начали принимать у моряков увесистые ящики, а Жиль размещал их на дне так, чтобы груз лежал равномерно и лодка не перевернулись.
Я в погрузке участия не принимал и продолжал следить за моряками, но обошлось без неожиданностей.
— Порядок! — объявил контрабандист своим людям, проверив вторую пачку. — Шевелитесь, лентяи!
И вновь ящики, ящики, ящики. Под конец погрузки лодка заметно просела, но при желании могла принять еще половину от полученного товара или даже чуть больше.
Отвязав веревки, мы с Антонио оттолкнулись от шхуны веслами и принялись грести против течения. В наветренный борт мягко били невысокие волны, но через него не перехлестывали, лишь немного раскачивали лодку — и только.
— Может, пора? — спросил Жиль.
Шхуна бесшумно, словно корабль-призрак, растворилась в ночи; мы давно потеряли ее из виду, да и контрабандисты уже не могли видеть нас, поэтому я вновь достал фонарь и принялся светить им в сторону города. Поначалу ничего не происходило, потом мигнул желтоватый огонек ответного сигнала. Прошла минута, еще одна, затем послышался шум паровой машины и плеск воды. Из темноты выплыл паровой катер, сразу замедлил ход и начал разворот, лодку закачало на волнах.
— Прими конец! — послышался пропитой голос, мелькнула веревка.
Антонио перехватил ее, не дав упасть в воду, продел в железное кольцо на носу лодки, затянул узел и крикнул:
— Готово!
