И еще помню один знаменательный случай. Был у меня ученик. Турок, по имени Мехмед. Парню было очень трудно. Он плохо говорил по-болгарски. У него умерла мать, а отец был алкоголиком. Жил Мехмед в общежитии. Парнишка стал пропускать уроки и я никак не могла его поймать чтобы как-то хоть трояк завертеть. В общем, в конце учебного года он должен был явиться на экзамен по английскому и по многим другим предметам. Пришел, значит, сел и я ему говорю: «Послушай меня очень внимательно, Мехмед. Вот тебе две темы. Ты пиши, а я пойду вниз во двор пить кофе. Там буду пить кофе полчаса. Ты не беспокойся, сюда никто не зайдет. А ты спокойно пиши. Ты все понял?» Мехмед понял и говорит: «Добре, госпожо» (Хорошо, значит, а «госпожо» – такое обращение к учительнице по-болгарски.) Написал Мехмед все что нужно. Поставила я ему трояк, перекрестила и пожелала ему всего хорошего.
Я уже давно в этом техникуме не работаю, а если иду по главной улице Бургаса, то вечно какие-то здоровенные мужики радостно мне кричат: «О, здравствуйте, госпожо!»
Вторая работенка в начале нулевых годов находилась запросто, поскольку подработка обычно была нелегальной – без договора, налогов и социальной страховки. Все шло по принципу «вечером деньги – утром стулья», а если денег нет, то на то и суда нет – скудное барахлишко в котомку и волка ноги кормят. За три года пошатало меня немало. Я подрабатывала представителем в небольшой болгаро-румынской фирме, что была подрядчиком у японцев, занимающихся установкой ветряных генераторов в разухабистых деревеньках у Сливена. Я была на подхвате у косоглазого профессора, кто строчил еженедельные доклады о показателях морской воды, когда те же самые японцы строили пирс в бургасском порту. Я переводила материалы судебных разбирательств для солидных землевладельцев, что судились с другими солидными землевладельцами. Причем, переводчиком я была и со стороны истцов, и со стороны ответчиков. А еще я работала брокером в агентстве покупки-продажи недвижимого имущества, где владельцы-управляющие, семейная пара, выясняли отношения на всю улицу вплоть до мордобития во время короткого обеденного перерыва. С такой безумной динамикой я попросила директора гимназии сбить мне график до трех дней, чтобы я покрывала полностью норматив часов и успевала подрабатыть. Директор согласился.
В то время учителями вообще никто не хотел работать. Особенно в таком техникуме, где работала я. В таком безжалостном режиме я зверски убивалась. Я приходила домой уставшим злым дьяволом и постоянно чувствовала себя водолазом, у кого вот-вот закончится кислород и он так и останется на дне без сил всплыть на поверхность. Но, я приобрела бесценный опыт и увидела такое богатство характеров, персонажей и судеб, что все прочитанное в книжках казалось мне скверным цирком на колесах, где бедный клоун в антракте продает дешевенькие леденцы местным ребятишкам из небогатых окраин и на вырученное покупает нитки и иголки, чтобы починить свой затеханный цирковый костюм. Я научилась чувствовать людей нутром с первой встречи и первого взгляда на уровне какого-то первичного животного инстинкта, когда решения нужно принимать с ходу, частенько не имея времени на размышления. Я научилась понимать невысказанное, когда секундная жестикуляция и даже едва уловимое движение глаз скажут больше, чем двухчасовая болтовня за столом переговоров. Когда я работала брокером в этом самом агентстве покупки-продажи недвижимого имущества мне приходилось иметь дело с иностранцами, желающими купить дом или квартиру у моря. Одну такую парочку иностранцев, что купила домишко в деревне Оризаре под Солнечным берегом я запомнила хорошо. Фамилия у них была Мак-Свиниинг. Очень, кстати, символичная для парочки этой фамилия. Муж и жена Мак-Свиниингов. Жена такая приятная во всех отношениях вежливая англичанка, скуластая, зубастая ходуля-Айлин. Мне она понравилась. А муженек у Айлин, Джон-Джоузеф, ирландец-коротышка в спущенных джинсах со смольными растрепанными и торчащими во все стороны волосами. Джон-Джоузеф, сколько я его видела, всегда находился в стадии алкогольного опьянения. У него опьянение было разным. Все зависело от времени суток.
