В этот момент в палату вошла медсестра и Анатолий ее точно узнал, начал улыбаться, дал ей карамельку. Тогда я поняла, что все – это уже конец. Окончательный и бесповоротный. Но почему он не узнал меня? Ведь я была в его жизни дольше, чем медсестра. И за кого он меня принял, когда рассказывал про поступление? За мать? И самое ужасное – я ведь и не знала, что он поступал в медучилище.
– Я пойду тогда? – сказала я сама себе и засобиралась.
– Да, до свидания, – сухо попрощался Анатолий.
Я позвонила Ане.
– А твой папа учился в медучилище?
– Вроде бы. Но ушел. Кажется, два года там проучился. А что?
– Он сегодня вспоминал то время. А Сашка – его друг?
– Не знаю.
Позже Аня перезвонила и доложила: Сашка был его закадычным другом детства. Они с детского сада вместе. За одной партой в школе сидели. И поступали вместе. Но Сашка остался доучиваться, а Анатолий ушел. Ему не нравилось.
Еще через день Анатолий спросил у меня разрешения поехать с Сашкой на каникулы. У них вроде как компания образовывается – все с курса. Пройдут по реке на лодке, будут останавливаться на ночлег, жить в палатках. Сашка очень зовет, его уже отпустили. Но тогда на каникулы он домой не приедет. И нужны деньги.
– Хорошо, – сказала я и положила на кровать сто рублей.
– Так много?
– Да, главное, ешь нормально.
Я опять позвонила Ане.
– А что случилось с этим Сашкой?
– Я перезвоню.
Аня точно так же выясняла подробности жизни отца, как и я. Мы с ней находились в равном положении. Разница была в одном: ей было интересно, мне – страшно. Аня звонила матери, чтобы узнать то, чего не знала. Его жена, первая, сидела бы и слушала. А я просто сбегала. Анатолий ни разу меня не задержал. Было ли мне обидно? Если честно, нет. Я даже была рада, что он меня не удерживает. Мне казалось, что так проще и ему, и мне. Значит, он не мучается от того, что вместо заботы взвалил на меня такую ношу. А я не буду мучиться, когда Анатолий уйдет. Да, я для себя так и говорила – «уйдет». Но тогда я еще не осознавала, что совсем не осталась в его памяти. Ни одним мгновением, ни одной секундой, ни самым незначительным воспоминанием. Я для него была пустым местом. Память не сохранила меня. Совсем.
Сашка, как сообщила мне Аня, умер. Еще лет десять назад. Разбился на машине. Я тогда подумала, что Анатолий тоже умрет, раз живет с Сашкой в общаге и тот его зовет.
Я и не думала, что отец так много значит для Анатолия. Он никогда не рассказывал о своей семье. А теперь все время спрашивал, где папа? Уже ушел? Скоро придет? Я отвечала, что да, придет.
Анатолий сильно похудел и обручальное кольцо спадало с пальца. Медсестры его сняли, когда мыли Анатолия. Он не заметил сначала, но потом вдруг увидел и устроил скандал.
– Кольцо. Мое кольцо. Воровки! Даже кольцо… – Вот что Анатолий не разучился делать, так это материться. Всю нецензурную брань он помнил прекрасно.
Хорошо, что Аня была в тот момент. Она сбегала на пост и принесла обручальное кольцо – наше с Анатолием. Мы специально покупали. Я хотела необычное, не такое, как у всех, и мы выбрали с гравировкой. Легкие волны по окружности. Аня дала ему кольцо.
– Не мое! – закричал он. – Что ты мне подсовываешь? Дешевку! Пусть вернут мое кольцо! Или я тут все разнесу.
Анатолий попытался взять с тумбочки чашку, собираясь бросить ее на пол. Но у него не хватило сил. Он тянулся к этой чашке, но у него не получалось. И заплакал от бессилия. Я замерла, стояла у стены, не зная, что и думать. Аня смотрела на меня.
– Да, это его кольцо, – подтвердила я, – но ему нужно другое. То, которое он носил, когда был женат на твоей матери.
Анатолий снова и снова пытался взять в руки чашку. Он хотел встать и ему это в конце концов удалось. Он даже поднялся, но упал. Лежал на полу. Мы с Аней пытались его поднять, но сил у нас не хватило. Аня побежала звать санитаров, которые переложили Анатолия на кровать. Но он продолжал скандалить. Матерился. Мне было больно его слушать. Неприятно. Я уехала. Меня, естественно, никто не удерживал.
Потом я узнала, что Аня съездила домой и взяла у матери обручальное кольцо отца – Светлана его не выбросила в порыве гнева, а хранила. Собиралась переплавить, но рука не поднялась. Аня привезла отцу кольцо, которое оказалось ему впору. Значит, в молодости он не был таким упитанным. Анатолий сразу же успокоился. И не давал снять кольцо. У него появилась привычка – держать безымянный палец правой руки, тот, на котором было кольцо, левой рукой. Он сжимал кулак и так сидел. Мне было плохо. Мало того, что я задыхалась в душной палате, так еще и мой муж сидел, зажимая палец в кулаке.
