Приготовьтесь к эмоциональному путешествия из смеха, томления и сладкого слоубёрна в этом спортивном романе о силе любви не вопреки различиям, а благодаря им. Рен В момент нашей первой встречи я сразу понял, что Фрэнки Зеферино стоит того, чтобы её подождать. Бесстрастная манера выражаться, тщательно скрываемое золотое сердце и редкая улыбка с одной ямочкой на щеке, от которой у меня слабеют колени. Фрэнки была под запретом с тех пор, как мы стали коллегами, а это значит, что мне придётся вести игру на выжидание… в смысле, помимо хоккея. Я игрок в составе команды, она в штате персонала, и пока мы работаем вместе, отношения между нами запрещены. Но терпение всегда было моей сильной стороной. Фрэнки здесь не навсегда — она стремится к более масштабным и хорошим вещам. Я лишь надеюсь, что когда она покинет команду, и я признаюсь ей в своих чувствах, она не захочет оставить меня позади вместе со всем остальным. Фрэнки Проблемы на работе у меня возникли с того самого дня, как Рен Бергман присоединился к команде: здоровяк метр девяносто ростом, состоящий из счастья и ослепительных улыбок. Я ворчливая ворчунья, и его абсурдно позитивное добродушие сводит меня с ума, но даже я не могу игнорировать этого сногсшибательного рыжего с льдистыми глазами, идеальной бородой плей-оффа и прямо-таки созданным для греха телом, которое он воспринимает с раздражающей скромностью. Когда я была ещё дурочкой, я бы со всех ног бросилась к парню вроде Рена, но со своим диагнозом я быстро выучила, чем я являюсь для большинства людей в моей жизни — проблема, а не личность. И теперь открыть своё сердце — это последнее, что я готова сделать, каким бы милым ни был этот человек. «Всегда только ты» — это спортивный роман о запретной любви, где противоположности притягиваются друг к другу. Вас ждет ботаник-звезда хоккея, достаточно поздно пришедший к своей карьере, и его суровая коллега, которая скрывает и свою мягкую сторону характера, и свой аутизм. Добавьте к этому лезущую куда не надо секретаршу, пытки тантрической йогой и томительно медленное развитие отношений, и это вторая книга в серии романов о шведско-американской семье из пяти братьев, двух сестёр и об их диких приключениях, пока все они находят любовь.
Рен Бергман — слишком счастливый, чёрт возьми.
За те три года, что я его знаю, я два раза видела его не улыбающимся. Один раз, когда он без сознания валялся на льду, так что едва ли это считается, а второй — когда грубая фанатка протолкнулась через толпу и заорала, что сделала татуировку с его лицом на своём интимном месте, потому что, цитирую, «Мечтать не вредно».
Но за исключением этих двух нехарактерно мрачных моментов Рен был исключительным лучиком солнца с того самого дня, как я его встретила. И пусть сама я маленькая грозовая тучка, я понимаю, что способность Рена к доброте, достигшая уровня «Санта на стероидах», делает мою работу проще.
Я менеджер социальных сетей для команды «Лос-Анджелес Кингз», и фронт моих работ предельно ясен. Хоккеисты, как вы могли слышать, не всегда ведут себя лучшим образом. Когда им платят миллионы долларов за игру, которую они обожают, это раздувает их эго и пробуждает их внутреннего ребёнка. Толкаться. Бить. Колотить.
С богатством приходит популярность и пищащие поклонницы, прибегающие по первому же зову — и это тоже не помогает делу. Да, я в курсе множества слов на букву «п». Мне нравятся аллитерации, смиритесь.
Пока пиар-отделу достаётся восхитительная привилегия тушить скандалы, связанные с публичным имиджем, я делаю повседневную работу по выстраиванию присутствия нашей команды в социальных сетях. Приклеившись к команде и вооружившись айфоном, я делаю парней доступными для фанатов, внедряя одобренный пиарщиками «хайп» — неформальные интервью, шутки, умеренные розыгрыши, фотографии, гифки, время от времени даже виральный мем.
Я также документирую благотворительные мероприятия, направленные на недостаточно представленные категории наших фанатов. Вообще-то это не входит в мои обязанности, но я твёрдо верю, что надо ломать стереотипы вокруг отличий, которых мы склонны сторониться, так что я постепенно вклинилась в процесс. Я хочу, чтобы наша хоккейная команда не просто была более доступной для фанатов, но и вела самих своих фанатов к повышению доступности.
Из-за этого я кажусь милой, не так ли? Но правда в том, что никто из команды не назвал бы меня такой. Более того, у меня прямо противоположная репутация — Фрэнк-Ворчун. И пусть эта дурная репутация основана на частичной правде и куче недопониманий, я приняла прозвище и соответствую ему. В итоге всем так жить проще.
Я делаю свою работу с пассивно-агрессивным лицом. Я прямолинейна, сосредоточена только на деле. Мне нравится рутина, я фокусируюсь на работе и совершенно точно не сближаюсь с игроками. Да, по большей части мы ладим. Но приходится устанавливать границы, когда ты женщина, почти постоянно находящаяся в компании двадцати четырёх мужчин-спортсменов, пропитанных тестостероном… так что эти спортсмены знают, что я на их стороне, но также понимают, что Фрэнки — это грозовая туча, к которой не надо приближаться, если не хочешь, чтобы тебя долбануло молнией.
Совсем как дождевые тучи и солнце делят небо, мы с Реном хорошо работаем вместе. Всякий раз, когда пиарщики придумывают убийственную концепцию, а я изобретаю финальный штрих для социальных сетей, Рен — тот, к кому я иду.
Утрированная сценка в раздевалке, чтобы собрать средства на спортивные программы для неблагополучных районов города? Рен тут как тут, с ослепительной улыбкой, произносит реплики с естественным обаянием. Фотосессия для сбора средств в местном приюте для животных? Рен хохочет, пока котята царапают его массивные плечи, а щенята скулят, выпрашивая его внимание и облизывая его подбородок, пока он одаривает их той же широкой, солнечной улыбкой.
Иногда от этого моё нутро прямо-таки совершает кульбит. Мне до сих пор становится нехорошо, когда я вспоминаю тот визит Рена к юной пациентке, больной раком. Из-за своего страха перед иглами он сделался белым как простыня, рассказывал самые тупые в мире шутки, пока он сдавал кровь в качестве донора, а у неё брали кровь на анализы. Чтобы они могли быть храбрыми вместе.
И вот тут все женщины коллективно ахнули от умиления.
Я не должна жаловаться. Не должна. Потому что, ну правда, этот парень — постоянно забивающий, улыбающийся шкаф счастья ростом метр девяносто, который делает мою работу намного проще. Но ворчунья вроде меня может вынести лишь ограниченное количество такого сияния. И Рен уже три года испытывает мои лимиты.
В раздевалке я хмуро смотрю в телефон, разбираясь с засранцем-троллем в твиттере команды и одновременно лавируя по лабиринту из полуголых мужиков. Я всё это видела тысячу раз, и мне абсолютно плевать…
— Уф, — охаю я, когда моё лицо врезается в крепкую обнажённую грудь.
— Прости, Фрэнки, — сильные ладони поддерживают меня за плечи. Это то самое ходячее счастье, Рен Бергман. Но на сей раз он голый по пояс, чего не случается никогда. Из всей команды Рен самый скромный.
