Я ничего не видела из-за фар, поэтому закрыла глаза и начала медленно двигаться. Из стольких неприятных ситуаций мне приходилось выпутываться и выходить без особых повреждений, но в тот вечер, танцуя, я отчётливо понимала, что удача уже не моей стороне. Среди миллионов людей в этом городе никто не спешил на помощь.
Мерещилось, что темнота наблюдает за мной. Она умела сводить меня с ума, может, и сейчас заберёт моё сознание, поможет не чувствовать. Темнота не отвечала. Разлепила медленно веки. Лучше было бы держать их закрытыми. Никита, как хищник, изучал меня своим животным взглядом, и я понимала, что бегство бесполезно. Он видит мой страх, но не намерен отступать. Паника охватила меня, когда он делал шаг вперёд, жутко усмехаясь. Его взгляд был словно у безумного, готового на всё, чтобы добраться до своей добычи.
– Раздевайся.
Внутри я полностью сжалась, не знаю, что для этого подонка было эротичным в моих движениях, но я так и не смогла снять платье, я сильно замёрзла и дрожала как от холода, так и от страха, начиная стучать зубами, а он подошёл совсем близко, схватил меня за волосы и потащил на заднее сидение машины.
Ударившись больно животом, я словно оказалась в потустороннем пространстве, меня вдруг потянули за ноги, задрали платье и стянули трусики. Я вцепилась зубами себе в руку и старалась не издавать ни единого звука. Выпав из окружающего мира на какое-то время, по-другому я бы не смогла принять то, что в тот момент делали с моим телом, я стала повторять про себя слова любимой песни «Don’t cry» снова и снова, то на английском языке, то на русском, до тех пор пока Никита не вышвырнул меня из машины, в буквальном смысле этого слова, на асфальт.
– Строила из себя непонятно что, сама же вылезла на сцену ногами дрыгать.
В ушах шумело, я не могла разобрать больше ничего из того, что он ещё говорил. Как приземлилась, так и осталась в этом положении, пока не услышала, как завелась машина. В голове отстукивали слова Лины, сказанные как будто в прошлой жизни: «Все знают, на что они идут. Не она первая, не она последняя. Или ты думаешь, что они мечтают о принцах, на белом коне, танцуя полуголыми на сцене перед толпой? Каждый делает свой выбор в этой жизни сам». Вот и я дура, сделала свой.
Поняв по звуку, что насильник уехал, медленно огляделась, нашла куртку, дрожащими руками надела её и направилась к супермаркету. Мне так хотелось бежать, мчась на полной скорости между домами, не смотря по сторонам, не замечая ничего вокруг. Я хотела бежать, попытаться заглушить невидимый пожар в душе, но я только медленно шла вперёд, а пламя лишь раздувалось, становилось более разгорячённым, высоким и ярким. Тело потряхивало, а кожа нестерпимо чесалась от отметин пальцев Никиты, которые оставались на мне. И как жаль, что я могла стереть их только с тела, а не из памяти.
Свежесть ночного воздуха и слабый ветерок, словно бодрящий коктейль, играл с моими эмоциями, не приносил облегчения, а лишь усиливал смесь разочарования от потери мечты, разбившейся о жестокость сегодняшней ночи. Шла, не разбирая дороги, потерянная, пока вдруг единственное чувство не вырвало меня из мучительной темноты. Теперь это чувство навсегда останется со мной, не даст забыть о своём существовании. Это страх! Я никогда больше не смогу танцевать. Страх, впитывался в душу, обтекал её, замуровывая в свой кокон, не оставляя мне даже маленькой надежды когда-либо избавиться от него. Он больше не отпустит. Я никогда не смогу танцевать. Теперь моя мечта – мой тёмный кошмар.
Приняв это, я словно стала пустой, никаких эмоций. Столько слышала об изнасилованиях, сцены в фильмах видела, в книгах читала, но никогда не думала, что можно ничего не ощущать после такого. Вот совсем ничего не ощущать. Это же ненормально? Не было ни истерики, ни слёз, ни причитаний. Это должно быть как минимум странно для человека, который только что прошёл через насилие? Возможно, полное эмоциональное оцепенение было результатом сильнейшего стресса, и организм реагировал созданием пустоты внутри, как защитного механизма, чтобы не дать мне свихнуться.
Я машинально дошла до такси, села в машину и попросила включить обогрев побольше. Когда автомобиль подъехал к подъезду, я уже почти согрелась. Зайдя в квартиру, я поняла, что Лина не спит, телевизор был включён. Разувшись, я прошла в её комнату и увидела подругу, развалившуюся на кровати с тарелкой, на которой горкой возвышались шкурки от мандаринов. Она повернула голову в мою сторону и нахмурилась.
– Как погуляла?
– Он меня изнасиловал, – пустым и отрешённым голосом произнесла я, – сильно замёрзла и хочу в горячую ванну.
Лина начала вставать с кровати с выражением ужаса на лице.
– Мелкая…
Наверняка она хотела меня пожалеть, возможно, успокоить, но я опередила её. Мне не нужны были сожаления. Я хотела, чтобы пустота, поселившаяся у меня внутри, не исчезала и на её место не приходили эмоции. Не сейчас. Не сегодня. Пожалуйста, как можно позже.
