Счастье, наверное, не должно было сопровождать меня в этой жизни, потому как, договорившись о встрече с Артёмом, чтобы узнать все подробности о Юле, прежде чем появиться у неё перед глазами, я увидел картину, которая преследовала меня и сегодня. Она и Артём, целующий её на своём столе. Если честно, когда я на эмоциях вылетел из кабинета партнёра, я ещё не представлял, до какой степени могу обезуметь. Я бродил по улицам города и в голове расчленял на маленькие кусочки бывшего сотрудника, которого со временем сделал партнёром, наслаждаясь его криками. Никогда не замечал в себе жестокости, но в тот вечер я был готов пытать его всеми мыслимыми и немыслимыми способами. А потом пошёл дождь, это было хорошо, он окатил меня холодной водой и потихоньку приводил в себя. Вымокнув полностью, я, наконец, осознал, что вины Артёма нет, лишь слепой не смог бы пройти мимо этой девчонки, которая со временем только расцвела, и если уж кого и винить всю оставшуюся жизнь, то это себя и свои чёртовы принципы.
В тот вечер я сообщил Артёму своё решение о том, что хочу продать бизнес в этой стране и перебраться в Нью-Йорк. Сначала он возмутился, но услышав смехотворную стоимость, за которую я собирался практически подарить свою компанию ему, он не мог не принять предложения, хоть и был чрезвычайно удивлён моими действиями. Я же утешал себя тем, что это был вклад в будущее Юли. Если она с ним, то, по крайней мере, будет жить в достатке.
Больше в этой стране мне было делать нечего, я улетел, но не ожидал, что и Макс, и Марк будут раздражать меня постоянными вопросами о случившемся. Я решил двигаться дальше, поэтому строго сообщил друзьям, что мне нужно уединение, и, откровенно говоря, очень обидно даже намекнул Марку, что когда ему это было необходимо, я предоставил личное пространство, понимая, что ему тогда так было нужно. К моему удивлению, друзья поняли меня и больше не лезли в мою жизнь. Они догадывались, что пошло что-то не так после моего визита в бывшую компанию, но ни у одного из них больше не хватало мужества спросить меня об этом.
Мы списывались по почте перед Новым годом, и я сообщал им, на какое время снимал наш домик в горах. Мы встречались здесь только на пару недель, весело и беззаботно отключаясь от всего мира вокруг, спускались на лыжах с различных трасс, встречали Новый год, рассказывали, как провели прошлый, и после разлетались каждый по своим делам. Так я не обрывал связь с лучшими друзьями, но и не позволял своим воспоминаниям разрывать моё и без того уже работающее на пределе сердце. Ведь даже болтая с ними о погоде и вообще просто находясь рядом, я не мог не вспоминать наше общее прошлое, которое теперь вызывало у меня только неприятные ощущения.
Я был достаточно взрослым, чтобы принять тот факт, что потерял её навсегда, что больше никогда её не увижу. Поэтому пара недель – это тот максимум, который я мог выдержать. Успокаивал себя тем, что искренне верил в то, что когда-нибудь мне станет лучше и её имя больше не будет оказывать на меня влияния.
Открыв заново ноутбук, я нашёл нужную страницу, написал короткие ответы обоим. Макса поздравил с отличной новостью, Марку же сообщил об аренде дома. Одного дома. Всё же, несмотря ни на что, я счастлив, что у меня остались эти два друга.
В клубе было полно народу. Ну разумеется, сегодня же суббота и все отдыхают до утра. Хорошо, что у нас с Линой был вип-столик в самом уединённом месте зала, и мы, порядком уже выпив, развалились с ней на диванах.
– За лучшего хореографа этого клуба, который когда-либо ставил здесь постановки! – воскликнула Снежана, поднимая бокал. Она подбежала к нам ненадолго, чтобы поздравить Лину с будущей свадьбой.
– За лучшего хореографа этого города! – смеясь, уточнила я. Мы чокнулись бокалами и выпили их до дна.
– Нам будет тебя не хватать, Линусь, и твоих шоу тоже! – Снежана звонко чмокнула мою подругу в щёку и, помахав, убежала. Сегодня весь персонал клуба на протяжении вечера подходил к нашему столику и говорил тосты. Было видно, что все рады за Лину. По-другому и быть не могло. Она проработала здесь столько лет и заслужила уважение и признание. Девчонки, которыми руководила Лина, приготовили ей незабываемый танцевальный подарок. Они сделали номер, состоящий из отрывков постановок моей подруги, и она была поражена до глубины души, растроганная до слёз. Я обняла её, чувствуя, что этот момент запомнится нам навсегда, словно мы сделали фотографию, только храниться она будет не в альбоме на полке, а в нашей памяти.
– Вот чего не хватает этому шоу сейчас, – сказала Лина, – так это тебя на сцене.
Я напряглась, и она это сразу почувствовала. Совсем мне не хотелось вспоминать моё единственное сольное выступление в этом клубе.
– Не надо, – попросила её, не желая продолжения разговора на данную тему.
– Я понимаю, прости, слишком много алкоголя. Я просто хочу сказать, что я всё равно верю, ты сможешь когда-то кружиться под музыку, как раньше.
