Я сказала это так тихо, что думала, он не услышит, но по глазам Лёши поняла, что он всё прекрасно расслышал и теперь еле сдерживается. Но всё же молчал, и я, посмотрев на него, продолжила, стараясь подбирать слова как можно ласковее.
– Понимаю, что тебе не нравится всё это, но мне не терпится пойти, я давно никуда не выбиралась, мне хочется познакомиться со своими одногруппниками поближе, повеселиться. Мы не можем нигде появляться с тобой вместе, а мне очень нужно развеяться и упорхнуть ненадолго хоть куда-нибудь кроме твоей квартиры. Пожалуйста, только одна вечеринка.
Я посмотрела не него со всей нежностью, на которую в данный момент была способна. Ну же, Лёша, пойми меня, я первокурсница и хочу просто развеяться.
– Ты знаешь моё мнение, Юля, я его не изменю. Забыла, к чему приводят твои вечеринки? Тебе мало тех неприятностей, в которые ты попадала? Не помнишь, как плакала последний раз после очередной «просто вечеринки»? Чего тебе не хватает, Юля? Острых ощущений? Почему тебя так и тянет на поиски приключений?
Лёша слишком громко говорил, я обернулась, чтобы посмотреть, не вошёл ли кто. Но в аудитории были только мы. Неприятно стало от того, что он напомнил мне, как мы познакомились. За то время, что мы общались, Лёша ни единого раза не вспомнил, в каком виде нашёл меня летней ночью, а сейчас высказал это из-за какой-то вечеринки. Меня это невероятно взбесило, но, стараясь не показывать в какое нервное состояние меня приводил наш разговор, плаксивым тоном сказала:
– Я просто хочу потанцевать, это же не неприятности, тем более я буду с одногруппниками. Ну что в этом плохого? Побуду совсем чуть-чуть, потанцую и быстренько к тебе.
Я улыбнулась, на секунду представив, как танцую, и в глазах у меня сразу загорелись огонёчки, прямо почувствовала, как они разгораются все ярче и ярче. Лёша, скорее всего, тоже заметил их и поэтому нахмурился.
– Юля, я не буду больше с тобой разговаривать на эту тему. Ты прекрасно по субботам ходишь на дискотеки в общежитии с Валиком. Тебе есть где раскрыть свои танцевальные способности.
Правда он забыл упомянуть, что мне разрешалось ходить на эти дискотеки, только если он был там, на дежурстве, которое назначали преподавателям, чтобы следить за порядком. Тогда я всё время была под его присмотром, поэтому расслабиться и танцевать в своё удовольствие там я не могла, иначе потом меня бы ждал нравоучительный разговор от моего любимого преподавателя о том, как должны вести себя приличные студентки. Но дело-то было в том, что с каждым днём я всё меньше хотела оставаться приличной. Мне требовался глоток свободы. Необходимость раскрыть себя по-новому, выйти из той тени, в которой я прожила последние два года. Я хотела ярко одеваться, так как моё тело позволяло наряжаться в любые наряды. Я хотела заводить новых друзей, которых по-настоящему у меня никогда и не было. Я хотела весело проводить время, исследовать город, его окрестности. И, наконец, я безумно хотела танцевать только так, чтобы мои движения не сковывали осуждающие взгляды моего мужчины.
– Я всё равно пойду, – упрямо сказала я и скрестила руки на груди.
Не знаю, чем так сильно произвела на Алексея впечатление, но он отступил назад, потом взял свою сумку с книгами и посмотрел на меня с такой болью, которой я ни разу не замечала в нём за то время, пока мы были вместе.
– Я смотрю, ты всё решила. Понимаешь, что если что-то пойдёт не так, меня не будет рядом. – Он вздохнул и добавил: – Потом не прибегай ко мне в слезах. Попадай в свои неприятности и выкручивайся из них сама, – бросил мне гневно, подошёл, остановился рядом и посмотрел на меня так холодно, что мне стало не по себе. – Я всё же надеюсь, что ты примешь верное для нас решение. Буду ждать тебя вечером, как обычно. – И он быстро направился к выходу.
Вот сейчас он реально сам виноват в том, что я взорвалась от его слов. То, что они разозлили меня, значит не сказать ничего. Я была в бешенстве. Да кем он себя возомнил? Моим мужем? Так я согласия не давала.
– Я пойду на эту вечеринку,– как капризный ребёнок выкрикнула ему вслед, даже топнула ногой, но в ответ услышала только, как сильно хлопнула дверь.
Меня потряхивало от злости и обиды. Надоело, что Лёша ставит мне условия. Немного успокоившись, я вздохнула. Сама не понимала, зачем я начала с ним этот разговор, когда даже не рассматривала вариант, что пойду на вечеринку. Просто всякий раз, когда понимала, что он будет противоречить, всё внутри меня закипало. И парадоксально, но вместо того, чтобы уступить ему, я хотела сделать именно наоборот. Вот и сейчас могла бы просто объяснить, что это ошибка и совсем не меня должны были пригласить, но почему-то получилось как обычно. Размышляя над нашим разговором минутной давности, во мне опять начинал бурлить вулкан под названием «Это мой выбор!». Мне хотелось разнести в этой аудитории всё: перевернуть парты, пинать ногами стулья, сорвать со стены доску, на которой Лёша во время лекции что-то писал своим безупречно красивым почерком. Я сжала кулаки.
