– Уверена, ты даже не догадываешься, кто здесь настоящий победитель. Я проигрывать не собираюсь. – Изобразила подобие улыбки на лице и вышла.
Всё кружилось. Еле-еле передвигая ноги, дошла до своей комнаты. Закрыв дверь, я легла на кровать. Хотелось рыдать, но от адреналина и паники не скатилось ни одной слезинки. В голове многочисленные молоточки никак не могли прекратить стучать и всё сильнее путали мысли, мешая мне ясно размышлять над ловушкой, в которую я угодила.
Казалось, голова просто сейчас взорвётся. Нужно было успокоиться. Нужно удержать свой мозг от падения в безысходность, найти ниточку, за которую можно удержаться. У меня есть неделя. Вот оно! Неделя. Ни завтра, ни через три дня. У меня есть семь дней на обдумывание всего. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Вроде стало немного легче. По крайней мере, я смогла сесть. Мерзко, противно, гадко и унизительно. Я оказалась в очень плохой ситуации. Винить можно в этом кого угодно, но поехала я в тот вечер с Кариной сама. Она не тащила меня силком. Уговаривала, да, но никто против моей воли в машину меня не запихивал, я села туда сама. И сама же поднялась в ту квартиру.
Долго же я продержалась в этом городе, надолго хватило моей самостоятельности. Самое невыносимое из всего было бы потерять друзей, которые появились у меня недавно. Ну почему же жизнь обязательно должна состоять из белых и чёрных полос. Кто придумал эту глупость. Почему не может быть одна сплошная белая полоса. Я посмотрела в окно. Уже стемнело, и я смогла разглядеть первые звёзды. Ромка, я такая идиотка. Ненавижу Карину, ненавижу тот день.
Нужно просто что-то придумать. Найти решение. Всегда же есть решение. До закрытия дверей в общежитие оставалось ещё два часа. Я быстро оделась и выбежала на улицу.
Мне показалась или я действительно слышала голос Пашки? Ай, ладно, не сейчас. Я была не готова видеть кого-то из своих друзей в эту минуту. Мне нужен свежий воздух. Идти, просто идти.
– Уроды, мерзкие уроды, – шептала я, переходя на бег, идти стало нестерпимо. Бежать, бежать, подальше от всего.
Я остановилась и огляделась. Надо же, ноги принесли меня во двор к Алексею. Я села на скамейку и посмотрела на окна квартиры, где прожила с ним несколько месяцев. Свет не горел, интересно жил ли там кто-нибудь сейчас? Да какая разница. Если бы не тот вечер, я никогда бы не встретила Лёшу. Наш короткий, но страстный роман стал ярким моментом в моей жизни, тем приключением с преподавателем, которым хвастаешься в старости, интригующе улыбаясь при этом, как бы говоря своим соседкам по скамеечке: «А что у вас было такого?» Хоть наша история не получила продолжения, я не жалею ни о чём, ведь знакомство с Лёшей было тем светлым пятном, которое осветило мою жизнь в мрачный момент того вечера.
Я подняла голову. Ну где же выход, пожалуйста, помоги мне. Ты же обещал приглядывать! Покажи мне, этот чёртов выход! А вот и слёзы дождались своего звёздного часа, покатились из глаз, словно главные герои представления. Я плакала и плакала. Порой мне даже слышалось, что я вою от того бессилия, что охватило меня. Выхода не было. Либо ложиться в постель с незнакомым парнем, либо собираться и уезжать назад к маме. Если Карина везде распространит фото, то в этом городе я точно не смогу жить. Больше всего я не хотела, чтобы Марк, Серж и остальные узнали обо всём. Они так трепетно ко мне относились. Увидят развратные кадры и отвернутся от меня, перестанут общаться.
Где-то из глубины сознания начало подниматься сопротивление. По мере того как оно нарастало, истерика прекращалась. Да какого лешего Карина решила, что я проиграю. И почему я должна проигрывать. Я встала, вытерла слёзы, распрямилась и направилась назад в общежитие. Не сдамся без боя!
Решительно поднялась к себе на этаж. Возле моей комнаты стоял Пашка.
– Ты где ходишь так поздно? – хмурился он.
– Мысли приводила в порядок, – ответила и открыла дверь в комнату, приглашая его войти.
– Я вроде сказала Валику, что сегодня хочу ночевать одна, – стараясь произнести слова с оттенком безразличия.
– Да, он говорил, но я всё же хочу посидеть с тобой. Мне самому нужно сегодня чьё-то общество. Ты не против? – Он вопросительно посмотрел на меня.
– Паша, из меня сейчас очень плохой собеседник.
Мне ужасно не хотелось его обидеть, но я боялась, если он останется, то я могу ему всё рассказать, и у меня не будет даже недели, потому что от стыда придётся покупать билет сразу утром. Он наблюдал за мной с минуту, потом включил чайник и уверенно проговорил:
– Вот и отлично, значит, сегодня просто помолчим.
Это означало только одно: он остаётся ночевать со мной. Может, это и к лучшему, поспать всё же мне бы не мешало.
– Хорошо, оставайся, – сдалась я.
Пашка налил нам чай. Он молча придвинул мне горячий напиток, я кивнула в знак благодарности и уставилась в окно.
– Знаешь, а ведь все думают, что я сплю с тобой и Валиком, и с Марком. – Неожиданно для себя я начала размышлять вслух.
