Мы не вошли в квартиру, мы ввалились в неё, потому что приспичило поиграть нам в игру «кто последний, тот моет посуду». И с криками, смехом то перегоняя, то оттаскивая с дороги друг друга, мы всё же протиснулись во входную дверь. При этом Серж, как самый старший из нас, пропустил всех и зашёл последний, качая головой при этом.
– Ясельная группа, ничего не меняется! Взрослеть-то собираетесь? – вздохнул наш друг.
– А зачем нам взрослеть, чтобы ворчать как ты? – подколол его Валик, и всей компанией рассмеялись.
Вечер прошёл, как и все другие. Мы развалились в зале, смотрели очередную киноновинку, горланили песни и смеялись. А около одиннадцати разошлись по своим комнатам. В спальню Марка я зашла как к себе. Всё для меня стало привычным. И шкаф, где были мои вещи, и кровать, на которой я засыпала по выходным. Спала я в милой удобной пижамке, которую приобрёл для меня Серж. И сейчас, сняв все вещи, я накинула ту самую пижаму на себя и залезла под одеяло. Марк зашёл, как только я уютно устроилась на его кровати. Он лёг на свою половину и под своё одеяло, повернувшись ко мне. Вот уж сегодня сильнее всего мне приходилось сдерживать себя, чтобы не прильнуть к нему. А он, как назло, смотрел на меня с таким желанием, что у меня ноги сводило, и я в отчаянии сказала первое, что пришло в голову.
– Как тебе моё выступление?
Он сразу отвёл от меня взгляд и посмотрел в окно.
– Которое из них? – произнёс сухо, полностью за секунду меняя выражение лица.
Предчувствие чего-то нехорошего заползло ядовитой змеёй внутрь и медленно поползло к самому горлу.
– В смысле, которое? – выдавила из себя. Ой, как зря, надо было перевести разговор в другую сторону, а я, похоже, только масло в огонь подлила.
Он вернул взгляд на меня и, ой, мамочки, там уже не желание, там такая злость, что у меня возникла мысль немедленно встать и убежать босиком прямо в одной пижаме ночевать в общагу.
– Марк… ты… чего? – заикаясь, спросила его, ничего больше не придумав.
Он стремительно поднялся с кровати и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Твою ж налево! Сердце колотилось. Минута. Две. Три. Дверь открылась, и Марк со стаканом воды в руке вернулся в комнату. Поставил стакан на тумбочку возле меня.
– Забыл воды принести, – как ни в чём не бывало сказал парень. Как будто и не было той злой вспышки несколько минут назад. И про воду вспомнил. Я его один раз ночью разбудила, потому что пить хотела, а в коридоре и на кухне было темно, так он с тех пор каждый раз перед сном приносит мне воду.
– Спасибо, – пропищала, боясь добавить что-либо ещё, чтобы опять не испортить ему настроение.
Он сел рядом, лицом к окну так, что я не могла определить его эмоции.
– Мне очень понравилось твоё выступление, Юля. И то, что было на сцене, которое я видел собственными глазами, и уверен то, что было на дискотеке, мне бы тоже понравилось, – совсем спокойно сказал он.
Что? Он не видел, как я танцевала для Лёнчика, но знал об этом. Как? Ну, конечно, как я могла забыть об их мужской дружбе. Пашка ему всё рассказал, вот же неудобно то как. И сразу в голове застучали молоточки, заставляя додумывать, что Пашка рассказал не только про танец. Вот неприятность, так неприятность.
– Марк, я…– А что я, что мне сказать ему? Слов не было.
– Давай спать, я так понимаю, ночью не спала, не до того было, – сказал безразлично так, что меня словно мечом пополам разрезало.
– Это не то, что ты думаешь, – как в самом дешёвом сериале пробормотала я.
Душно, как же резко здесь стало душно. А Марк сидел и не смотрел на меня. Видела только его спину.
– А что я должен думать, Юль! Ты хоть что-то мне рассказала? Да ты с другими делишься информацией о себе больше, чем со мной, – с горечью в голосе сказал и повернулся ко мне.
Вот, и так себя виноватой чувствую, а тут ещё он смотрит таким взглядом, что не только провалиться под землю хочется, а ещё и напрочь замуровать ту яму, в которую я грохнусь, чтобы он входа ко мне не нашёл. Хорошо же вечер проходил. Ну как же он понять-то не может, что не могу ему всё рассказать. И кричать хотелось о том, что не виновата я ни в чём, что так сложились обстоятельства, что исправить прошлое не в состоянии, если вернуть бы назад время, то точно с Кариной никуда не поехала бы. Губы сжимались и двигались сами по себе, строя гримасы моему собеседнику напротив, но ни одного слова произнести не могли.
– Чёрт, Юля, я не хотел. – Марк мгновенно кинулся меня обнимать.
– Прости, прости, я не удержался, – шептал мне.
Ну как так, натворила глупостей я, а извиняется он. Ну разве так делают.
– Марк, задушишь. – Оттолкнула его от себя.
Он отстранился, забрался к себе под одеяло и тихонько произнёс:
– Очень красивый номер был, видно, что сцена это твоё. Тебе необходимо хорошенько подумать, нужно ли дальше учиться в этом университете. Может быть, свяжешь себя с творчеством?
– Может быть в следующей жизни, – ответила ему, протягивая руку под подушку и устраиваясь удобно на кровати. – В этой, похоже, мне не сильно везёт.
– Юля, – шепнул Марк.
