В течение дня короткие артиллерийские дуэли вспыхивали то здесь, то там. Постукивали пулеметы. Мелкими группами и в одиночку налетали «юнкерсы» и «мессершмитты». Но активных боевых действий не было. Видимо, гитлеровское командование накапливало силы для нового наступления.
Поздно вечером я доложил в штаб армии, что нам удалось восстановить проводную связь с левым соседом — 144-й дивизией, и мы договорились о взаимодействии.
Генерал Малинин передал приказ командарма: утром 3 ноября нам с Бронниковым прибыть в штаб армии.
Едва рассвело, мы выехали на «эмке», которая уже приобрела фронтовой вид побывала под огнем фашистских истребителей, получила несколько пулевых пробоин. Ночью подморозило, проселочная дорога стала жесткой, и машина на хорошей скорости проскочила до Волоколамского шоссе.
Штаб 16-й армии размещался не в самом селе Ново-Петровское, а поблизости, в деревне Устиновка. В просторной избе, разделенной надвое дощатой перегородкой, нас принял начальник штаба генерал-майор М. С. Малинин. Непрерывно звонили телефоны, он выслушивал доклады, отдавал распоряжения. Упомянул кавалерийскую группу Доватора и уже знакомую нам 27-ю танковую бригаду. Мы поняли, что в армии происходит перегруппировка войск.
Начальник штаба, просмотрев ведомость боевого и личного состава нашей дивизии, встал, распахнул дверь в другую половину избы:
— Прошу к командарму!
Мы вошли. Крутолобый полный человек сидел за столом, что-то быстро писал в блокноте. И хотя на гимнастерке имел он отличительные знаки бригадного комиссара, вид у него был штатский. «Из запаса», — догадался я.
Спиной к нам, у окна, стоял высокий военный — прямо развернутые плечи, аккуратно стриженный затылок. Он вытирал лицо влажным полотенцем, очевидно после бритья: на столе стоял бритвенный прибор.
Генерал обернулся к нам. Взгляд спокойный, дружелюбный. Казалось, Константин Константинович мало в чем изменился. Впрочем, тогда, в двадцать девятом, я видел его раза два-три, да и то мельком. А запомнил — героя гражданской войны нельзя было не запомнить. Не скрою, мы восхищались комбригом. Безукоризненная выправка, амуниция сидела на нем как влитая, сам сдержан — ни единого лишнего жеста. Не любил, как говорится, быть на виду и тем не менее привлекал к себе внимание окружающих. Чувствовалась в нем большая внутренняя сила.
И вот новая встреча.
— Командир семьдесят восьмой дивизии полковник Белобородов и комиссар дивизии полковой комиссар Бронников, — представил нас командарму генерал Малинин.
— Здравствуйте, товарищи! — сказал командарм. — С переднего края?
Кратко докладываю о первых боевых действиях 258-го полка, о наших мероприятиях на левом фланге. К. К. Рокоссовский слушал внимательно, не перебивал. Он сделал несколько замечаний. Они касались противотанковой обороны. Запомнилась фраза: «Выбить у немца танки — главная наша задача».
— Завтра мы начинаем частную наступательную операцию, сказал командарм. Сейчас этим и займемся.
И, обращаясь к бригадному комиссару (им оказался корреспондент «Правды» писатель В. П. Ставский), продолжил разговор, прерванный, видимо, нашим появлением.
— Это бывает, Владимир Петрович. Бывает, что робкий поэт пишет мужественные стихи, а неопрятный инженер изобретает совершеннейший механизм. Вы, конечно, правы, внешний вид человека нередко противоречит содержанию его творчества. Однако есть область творчества, существует профессия, где подобная двойственность исключена. Это наша профессия, военная. У нас господствует железный закон: делай, как я. В нем нет мелочей. Он начинается с начищенных пуговиц… Делай, как я, говорит командир. Умей стрелять, как я. Умей думать в бою, как я. Умей побеждать, как я. И наконец, если пришел твой последний час, умей встретить его, как я… Верно говорю, комдив?
— Верно! — не по-уставному ответил я, пораженный крепкой формулировкой этой мысли.
— Вы, вижу, не новичок на фронте, — сказал он.
— Второй день, товарищ командующий.
— А где заслужили орден?
— Под Чжалайнором. В двадцать девятом.
— Понятно, — кивнул он и обернулся к вошедшему в комнату адъютанту: Распорядитесь приготовить чай товарищам. Да покрепче. Сибиряки в этом знают толк. А вы, — он снова обратился к нам с Бронниковым, — тем временем доложите о дивизии.
